Вольный ветер или история одного менестреля - Татьяна Засецкая

От мыслей меня отвлёк довольно молодой парень, который отделился от компании наёмников и направился прямиком ко мне. Я ещё днём приметила, что он не человек, но кто — не разобралась, а теперь придётся узнавать. Я наклонила голову и всё ещё сырые пряди белых волос скрыли мои изменившиеся глаза от посторонних глаз. Именно этим зрением я рассмотрела не человеческую, а животную ауру парня. Оборотень. И, если не ошибаюсь, гепард. Я мысленно усмехнулась и подняла на уже подошедшего к моему столику юношу принявшие нормальный вид глаза.

— У вас великолепный инструмент, — улыбнулся он.

Я лишь кивнула, рассматривая внешность оборотня. Он был чуть выше меня с приятным правильным лицом и изломанными бровями. Глаза в обрамлении жёлтых ресниц горели янтарём. А жёлтый ёжик на голове придавал ему какой-то хулиганский вид.

— Я вижу, вы немногословны, — вновь произнёс он, садясь верхом на лавку.

Я лишь фыркнула в ответ и вопросительно посмотрела на парня.

— Просто, встреченные мною ранее менестрели были очень разговорчивыми.

— Нуууу, — хрипловатым голосом протянула я, но прежде чем я закончила фразу, в зал, распахнув дверь нараспашку, влетел мальчишка конюх. Из-за этого в помещение тут же ворвался холодный ветер. Меня пробрало до костей и я, не сдержавшись, громко чихнула. А потом… снова чихнула… и снова… и снова.

После того, как это безобразие закончилось, я облегчённо запрокинула голову и прикрыла глаза.

— Будьте здоровы, — ошарашено произнёс парень.

Я криво улыбнулась и, посмотрев на него, поблагодарила, но голос под конец фразы окончательно сел… в ту самую лужу, в которую я умудрилась наступить два дня назад. Откашлявшись, я подозвала разносчицу и заказала себе отвар из трав от кашля. Она понятливо кивнула, бросив восторженный взгляд на лэру, и бегом убежала на кухню.

— Надеюсь, теперь вы понимаете, почему я не хочу разговаривать, — просипела я, улыбнувшись парню.

— Понимаю. Но всё же, позвольте назвать своё имя и узнать ваше, — не отстал он. Я махнула рукой, мол, валяй, мне всё равно. — Меня зовут Иллар, а вас?

Я лишь подняла руки, извиняясь, и указала взглядом в сторону кухонной двери. Парень всё понял и послушно стал ждать. Через некоторое время разносчица принесла дымящуюся кружку отвара, уверив, что он вылечит в момент. Я благодарно кивнула и, взяв горячий сосуд обеими руками, втянула приятный пар с привкусом мяты. После чего сделала первый пробный глоток. По телу разлилось тепло. Я блаженно закатила глаза и сделала ещё пару больших глотков. Подняв взгляд на разносчицу и парня, я опешила. Они оба смотрели на меня с огромными глазами. И только тут я отметила, что рядом с кружкой на подносе лежит кухонная хваталка, чтобы не обжечь руки об горячую посуду.

А я взяла кружку голыми руками!! Упс!

Умеешь ты ляпусы совершать!

Я мило улыбнулась обоим и, прокашлявшись, поблагодарила девушку:

— Спасибо огромное, отвар — и, правда, чудо! Я была бы очень благодарна, если мне заготовят кувшин этого средства к завтрашнему утру.

— Да, конечно, — пришла в себя девушка и, бросив на меня настороженный взгляд, умчалась на кухню.

— Тремс, — протянула я руку парню. Он пришёл в себя и пожал её, но всё ещё как-то недоверчиво косился на меня.

Ну что я сделаю, что моя принадлежность к другой расе совершенных воинов вылезает всё сильнее? Мне это только нравиться — заметная польза. Теперь я не заболею, если даже голышом буду бегать в тридцатиградусный мороз — холод, как жар притупляется. И боль тоже. Я стала выносливее. Вот, теперь расу различать могу. И ещё много чего. Но ведь окружающие видят во мне двадцатилетнюю неопытную девчонку-менестреля. Не буду же я орать на каждом тракте, что я не человек и что мне около семидесяти лет?!!!

А что, неплохая идея!

Всё-то тебе шутки шутить!

Зато со мной не соскучишься!

Да, с таким «я» в голове и врагов не надо!

Только почему-то их у тебя просто завались!

Почему просто завались то?

Да потому!

Почему?

Потому?

Нет, ты мне ответь, почему?

Вот заладила «Почему? Почему?!». По кочану и по капусте!!!

— Ээээ, а почему к утру? — вывел меня из своих мыслей голос Иллара.

— Я уеду утром, — пожала я плечами и отхлебнула из кружки отвар.

— А куда вы держите путь? Если не секрет, — жадно поинтересовался он.

— В столицу, — улыбнулась я, скрывая под ресницами задорный блеск глаз. Я уже знаю его следующую фразу. Да и ответ, пожалуй, тоже.

— Так нам по пути! — радостно воскликнул он, подпрыгнув на лавке. — А не хотите ли проехаться в нашей компании. Так и безопаснее будет, — уже смущённо добавил он. Я беззлобно усмехнулась.

— Боюсь, я буду вас тормозить.

— Что вы! Мы сами никуда не торопимся, — заверил он меня, умоляюще глядя в глаза.

— Ну что ж, пожалуй, так даже веселее будет. Я согласна, если твои спутники не против, — кивнула на компанию наёмников, которая ничем не выдавала свою заинтересованность к нашему разговору. И, пожалуй, не будь у меня за плечами более полусотни лет, я бы и не заметила того, как подрагивают уши у некоторых её членов, а взгляд нет-нет, да мазнёт по мне.

— Секундочку, — мгновенно сориентировался он и, подорвавшись с места, побежал к своим. А я осталась сидеть за столиком и пить отвар, при этом даже не глядя в их сторону. Но вот кто сказал, что чтобы слышать, нужно видеть?

Маленький напряг — и тадам! Я слышу даже их шёпот. Но в разговоре не было ничего интересного. Разве что то, что их должен нагнать отец Иллара с ещё несколькими своими знакомыми. Именно поэтому они едут медленно. А в остальном — простая болтовня. В общем, через двадцать минут оборотень вернулся, сияя широченной улыбкой.

— Всё в порядке! — бодро заявил он.

— Тогда до завтра, — протянула я, но конец фразы утонул в зевке, да потом ещё и в чихе. Кивнув парню и захватив лэру со стола, я отправилась наверх, где мгновенно отрубилась….

… Маленькая девочка сидит под старым корявым дубом, который уже из последних сил сопротивляется стихии. Её плечи подрагивают от рыданий. Она сидит, уткнувшись в подтянутые к груди колени, и тихо плачет. Алмазные капельки катятся по детским щекам и впитываются в грубую ткань штанов и рубахи. Ребёнок сидит в лёгкой одежде, несмотря на раннюю осень. По небу спешно бегут серые тоскливые облака, которые гонит сильный ветер… Ветер… Хочется раскинуть руки и спрыгнуть с обрыва… спрыгнуть, зная, что тебя подхватит на свои невидимые крылья ветер… подхватит и унесёт… унесёт далеко… за горы… в бескрайние вольные степи… где никого нет… где никто не будет кричать, визжать, обзываться… где можно будет быть всегда одной… Но ветер не слышал мыслей ребёнка. Он летел дальше, насвистывая себе под нос какую-то песню, подслушанную у поющего менестреля. Ветер летел высоко. Но всё равно с дуба срывались и тоже пускались в полёт жёлтые листья. Пусть они летели недолго и недалеко. Но они летели… Летели и падали, чтобы через месяц быть укрытыми пушистым одеялом снега, чтобы раствориться в земле, рассыпаться трухой и снова зазеленеть уже на другой ветке следующей весной.