Раздельные постели - Лавирль Спенсер

— Извини, — сказал он, немедленно убирая руки.

— Что это?

— Это машинально получилось. — Он быстро взял ее за руку и держал так, не выпуская. — Бабушки и дедушка могут заподозрить неладное, если не увидят того, что надеются увидеть, — заметил он, криво улыбнувшись.

— А что они надеются увидеть?

Продолжая держать ее за руку, он поднял свою вторую руку, и на его мизинце сверкнуло драгоценное кольцо. Клей слегка покачал пальцем, и драгоценные камни засверкали ярче. Кэтрин как зачарованная не могла оторвать взгляда от кольца. Во рту пересохло.

«Оно такое большое!» — испугавшись, подумала Кэтрин.

— Я должна?

Он снял с мизинца кольцо и надел его Кэтрин.

— Боюсь, что да. Это семейная традиция. Ты будешь четвертым поколением.

— Эта игра заходит слишком далеко, — прошептала она.

— Значение кольца находится в мыслях того, кто его носил, а не в том, что оно на руке, Кэтрин.

— Но как я могу носить его, если его носило три поколения?

— Просто представь себе, что это кольцо всегда было твоим, — спокойно заметил он, отпуская ее руку.

— Клей, это кольцо стоит тысячи долларов. Ты это знаешь не хуже меня! Это неправильно, что я его буду носить.

— И тем не менее тебе придется. Если тебе от этого станет легче, то я тебе скажу: семья Форрестеров занималась драгоценными камнями до того, как мой отец оставил эту традицию и начал заниматься юриспруденцией. Бабушка Форрестер до сих пор владеет процветающим предприятием… Есть еще сотни колец такого же типа.

— Но они не имеют такого значения…

— Итак, повесели старую женщину, — улыбнулся Клей и пожал плечами.

У нее не было выбора. Как и не было выбора тогда, когда они вошли в холл, и Клей взял у нее пальто, а потом непринужденно обнял ее. Так они и вошли в гостиную. Кэтрин всеми силами старалась не сжиматься под его прикосновениями.

Они приблизились к паре пожилых увядших людей, сидящих на вельветовом диване. На мужчине был черный костюм, а сам он был похож на пожилого дирижера. Женщина в розовато-лиловых кружевах носила ослепительную улыбку, которую она, казалось, надела семьдесят лет назад и с тех пор не снимала. Приближаясь к этой паре, Кэтрин чувствовала, как рука Клея, скользнув вниз по спине, задержалась на талии. Потом он наклонился, взял лицо женщины в обе руки и шумно поцеловал ее прямо в губы.

— Привет, дорогая, — сказал Клей непочтительно. И Кэтрин заметила, как пожилая женщина покраснела.

Потом в ее глазах появился огонек, и она погрозила ему скрюченным артритом пальцем — это было ее приветствие.

— Привет, сынок, — поздоровался дедушка. — Одно твое слово взволновало бабушку больше, чем я теперь могу это сделать.

Искренний смех Клея заставил их обоих тоже засмеяться.

— Итак, дедушка, ты завидуешь? — Он обнял лысого мужчину за плечи.

К удивлению Кэтрин, они оба, не смущаясь, обнялись и вместе захихикали.

— Я хочу, чтобы вы оба познакомились с Кэтрин. — Клей повернулся назад, протянул ладонь и вывел ее вперед. — Кэтрин, это бабушка и дедушка Элджин, в округе их больше знают как Софи и дедушка.

— Здравствуйте, — сказала Кэтрин, непринужденно улыбнулась и пожала пергаментные руки каждого. Улыбки Софи и дедушки были настолько похожи, что казалось, что перед тобой двойники.

Затем Клей взял ее за локоть и подвел к женщине, величественно восседающей в кресле с высокой спинкой, и не нужно было трона, чтобы сказать, что женщина обладала королевской манерой держать себя. Это было очевидно по ее поведению, по выражению лица, по безукоризненным голубовато-белым локонам, которые украшали голову, по проницательным глазам, по мерцающим отблескам на ее пальцах, по холодному оценивающему взгляду, каким она встретила Кэтрин.

Перед тем, как Клей смог заговорить, пожилая женщина пронзила его проницательным взглядом.

— Не пытайся применять по отношению ко мне свою заигрывающую тактику, молодой человек. Я не полная дура, каковой может быть твоя бабушка Софи.

— Никогда, бабушка, — заверил ее Клей и дьявольски улыбнулся, склонившись над рукой, украшенной драгоценностями. Он сделал вид, что целует усеянную кольцами руку, но в последний момент повернул ее ладонью вверх и поцеловал основание большого пальца.

Кэтрин понравилась эта игра в «кошки-мышки». Пожилая женщина поджала губы, чтобы не улыбнуться.

— Я привез Кэтрин познакомиться с вами, — сказал Клей, отпуская руку, но не улыбаясь. — Кэтрин, это моя бабушка Форрестер. По некоторым причинам я никогда раньше не называл ее по фамилии.

— Миссис Форрестер, — повторила Катрин, в то время как ее рука утонула во всех этих драгоценных камнях.

— Мой внук — не по годам развитый выскочка. Миссис Форрестер подняла трость с ручкой из слоновой кости и слегка похлопала по плечу Кэтрин, внимательно рассматривая ее.

— Где же ты нашел эту молодую леди?

Клей медленно начал водить рукой вверх и вниз по внутренней стороне локтя Кэтрин, не отрывая взгляда от лица бабушки, и спокойно ответил:

— Не я. Она нашла меня. — Затем рука его скользнула вниз и сомкнула ее руку. Элизабет Форрестер следила глазами за движением руки Клея и заметила, что девушка не сжала Пальцы Клея. Пара направилась к Клейборну и Анжеле, которые разливали портвейн и освобождали место на покрытом мраморном столе для подноса с канапе, что Инелла как раз принесла. У Клея для Инеллы тоже было приветствие. Он положил руку на ее плечо в тот момент, когда она ставила поднос с бутербродами.

— И какие эпикурианские удовольствия ты сегодня придумала, Инелла? Разве ты не знаешь, что папа беспокоится о своей талии?

Все рассмеялись.

— Эпикурианские удовольствия… — усмехнулась польщенная горничная и ушла, улыбаясь. Клей обнял мать и пожал руку отца.

Кэтрин никогда в жизни не видела таких трогательных сцен. Она не видела раньше таким Клея, теплым, с чувством юмора, любящим и любимым в этом доме. Эта сцена пробудила в ней чувство, чем-то похожее на зависть, хотя где-то в глубине души она и испугалась. Но она не смогла отстраниться, когда Анжела прислонилась щекой к ее щеке, а Клейборн — спасибо ему — только продолжал улыбаться, и словесно поздоровался с ней.

— Молодая женщина, садитесь здесь, — повелительно приказала Элизабет Форрестер.

Кэтрин ничего не оставалось, как усесться в кресло справа от кресла Элизабет Форрестер. Она была рада, когда Клей сел рядом с ней. В его присутствии она чувствовала себя более защищенной. Острые орлиные глаза Элизабет Форрестер оценивающе рассматривали Кэтрин, как лазер, исследовали ее, пока она не завязала так называемый несущественный разговор.