Завоеватель - Николай Романов

Ольга вздохнула:

— Ладно, согласна я на дополнительную охрану… Не верят хозяева в возможности наших «росомах».

Макаров усмехнулся:

— Ну, о том, что я — «росомаха», они могут только догадываться. К тому же считают, в таких случаях лучше перебдеть, чем недобдеть. Это нормально.

— Но чего они опасаются? Макаров пожал плечами:

— Кто знает? Мне они об этом не сказали. Возможно, у хозяев есть серьезные основания. К примеру, среди фрагербритской элиты вполне могут присутствовать могущественные люди, недовольные намечающимся союзом между нами и Вайсбургом. Вдруг они попытаются организовать ваше похищение?

Ольга обо всем этом слышала еще на Новом Санкт-Петербурге, от брата.

Однако ей очень хотелось поперечить Макарову.

— А какой смысл? Я же не чиновник и не знаю никаких государственных тайн.

— Известные человеку тайны — не всегда главное. Могут быть и другие причины. Скажем, если оппозиционерам удастся похитить ваше высочество, росско-фрагербритские отношения будут испорчены всерьез и надолго.

Он все-таки был хорошим профессионалом, этот парень.

Интересно, а если бы ее, Ольгу, похитили на самом деле, как бы повел себя брат? Дураку ясно, что для него союз с фрагербритцами очень важен — иначе бы он не пошел на брак с дочерью Отто! И как бы он себя повел в случае похищения? Решился бы на конфликт? Или во внешнеполитических интересах проглотил бы пилюлю?

Ольга вдруг остро ощутила собственное одиночество. Ей хотелось обсудить с кем-нибудь пришедшие на ум сомнения.

Но не с этим же солдафоном Макаровым! Хотя, будем честны перед собой, есть в «секретаре» нечто симпатичное и притягательное. Должно быть, дух самца, который чувствует любая женщина…

Захотелось его подразнить немного, поиграть в капризулю.

Могу же я хоть иногда побыть женщиной, а не высокопоставленным дипломатом, исполняющим государственный долг!

— А вот интересно, — сказала она, лукаво посмотрев на «росомаху». — Если меня и в самом деле попытаются похитить, вы и в самом деле сумеете меня защитить?

И пусть он думает о ней все, что пожелает! Что он уже беседовал с нею на эту тему… Что она не так умна, как ему казалось прежде… Что в ее разговорах нет ни малейшей логики…

Женщина не обязана быть логичной. Она просто хочет чувствовать себя защищенной. И имеет право сомневаться в спутнике!

Пусть этот солдафон обидится!

Солдафон не обиделся. Он немедленно расправил плечи:

— Я уже говорил вам, ваше высочество. Можете не сомневаться! Мне дали прекрасную боевую подготовку. Разве лишь против меня выставят взвод альпийских стрелков… Тогда могу и не справиться. Но такое возможно только при полноценном заговоре против Отто. Вряд ли бы, существуй такой заговор, ваш царственный брат решился отправить вас в гости к фрагербритцам. Разведка у нас работает неплохо… Так что можете не опасаться! А с десятком хулиганов я справлюсь без проблем. — Он снова усмехнулся. — Только вряд ли мы окажемся там, где обитают хулиганы. Королевская охрана не позволит.

«Ишь, расхвастался!» — подумала Ольга.

Однако недовольства в ее душе не возникло.

Лишь продолжало жить чувство одиночества.

И, наверное, именно от этого чувства ей вдруг захотелось прижаться к Дмитрию, ощутить себя в его объятиях, потому что он был сейчас самым близким ей человеком — ближе папы и мамы, ближе сестер и брата. Потому что именно брат лишил ее всего привычного и отправил туда, где она оказалась абсолютно и непоправимо одинокой…

— Ваше высочество, что вы делаете?!

Ольга пришла в себя. И обнаружила, что и в самом деле прижимается к «росомахе».

Как она встала с кресла, как подошла — она не помнила. То есть помнила, но как будто это происходило не с нею. Словно во сне…

— Простите, Дмитрий! — Она отодвинулась. — Мне стало как-то… уж очень страшно. — Она вернулась в кресло.

Чувство одиночества ушло.

«И только попробуй мне сказать что-нибудь!» — подумала она.

Но Макаров ничего не сказал. И даже не усмехнулся.

Иначе бы она попросту убила его.

Глава шестьдесят седьмая

— Куда направимся, ваше высочество? Ольга пожала плечами:

— Сначала в сам Лондинус. А в городе уж разберемся, что нам посмотреть.

Глайдер только что вылетел из дворца — через полтора часа после случившегося. Вернее, после нес лучившегося…

Макаров вел себя как обычно, и Ольга была ему за это благодарна.

Вместе с ними в глайдере сидело еще трое местных охранников, и было совершенно ясно, что столько профессионально подготовленных отважных мужчин одну женщину всяко защитят.

Под машиной тянулись зеленые поля и рощи, и эта летняя картина, после ранней весны Петергофа, очень радовала глаз. Впрочем, очень скоро поля и рощи сменились улицами и парками фрагербритской столицы.

А на незнакомый город надо смотреть изнутри, с земли.

Макаров поговорил с одним из охранников, и глайдер тут же пошел на посадку. Высадились на какой-то площади.

— Куда направимся, ваше высочество? — снова спросил секретарь.

— Куда глаза глядят.

И они двинулись прочь от глайдера: гости впереди, хозяева поодаль за спиной.

Ольга с интересом рассматривала улицы.

Впрочем, они мало отличались от улиц росской столицы. Разве что вместо златоглавых церквей и соборов тут попадались протестантские храмы.

Ольга шла и размышляла о неслучившемся.

Интересно, как бы повел себя Макаров, кабы она преодолела установленный этикой рубеж? Струсил бы? Или не устоял бы?

Ольга склонилась к его уху:

— Дмитрий! А почему бы нам не удрать от этих обормотов?

— Начнется переполох, ваше высочество!

— Фи! — Ольга надула губки. — Они мне надоели!

— Тут я ничем не могу помочь! — Макаров развел руками. — Разве что убить их. Но не думаю, что это хорошая мысль.

Увы, он был прав.

— Давайте хотя бы прогуляемся по парку.

— Это можно, ваше высочество. — Дмитрий подозвал одного из местных охранников: — Скажите, есть тут поблизости парк?

Парк нашелся в десяти минутах ходьбы.

Был он довольно заросшим и больше походил на лес. Но дорожки аккуратно посыпаны песком.

А главное, тут оказалось не слишком много народу.

Они шли по-прежнему — двое впереди, трое сзади.

И Ольге по-прежнему хотелось избавиться от троих.

Это было странно — она никогда не западала на подчиненных ей мужчин.

Наверное, потому что понимала — заполучить любого из них очень просто. Только пожелай…

Вот и не желалось!

Собственно, и Макаров-то поначалу не произвел на нее особенного впечатления. Среди подчиненных дяди Володи, великого князя, таких пруд пруди!

Но потом у нее словно открылись глаза.

И Ольга думать забыла о братовом секретаре Найдене, который в последнее время ей нравился.

Тот вроде бы тоже «росомаха», но он и в подметки не годится Дмитрию. Это ясно и слепой!

— Не пора ли нам возвращаться, ваше высочество?

Погруженная в свои мысли, Ольга подняла голову.

Оказывается, они уже изрядно углубились в парк.

Посторонних гуляк вокруг не было видно.

Секретарь смотрел на нее, и взгляд его серых глаз был странным. Во всяком случае, мужского интереса в нем не присутствовало ни капли.

Вот кретин толстокожий!

— Не пора! — капризно сказала Ольга. — Мне хочется еще немножко погулять. И мы погуляем.

— Воля ваша!

Ольге показалось, что секретарь будто бы прислушивается к чему-то внутри самого себя.

А потом на нее обрушилась кромешная тьма, и ничего вокруг не стало.

Глава шестьдесят восьмая

Очнулась Ольга в кровати. Вернее, на кровати — потому что лежала поверх одеяла, нераздетая и без подушки под головой. Села, осмотрелась.

Она находилась в незнакомом помещении.

Кровать, трельяж, тумбочка, две двери, на полу — ковер… Похоже на спальню.

Неужели мажордом Отто Тринадцатого переселил ее в другую дворцовую комнату? Но почему она спит в одежде?

— Дмитрий! — позвала она.

Сейчас войдет секретарь, все объяснит, а потом позовет приданную гостье фрейлину…

Однако ответом была тишина.

Может, в этой комнате звуконепроницаемые двери?

Ольга снова огляделась и обнаружила на стене коробочку переговорника. Подошла, нажала кнопку вызова:

— Дмитрий! Зайдите ко мне, пожалуйста! По-прежнему ни ответа ни привета…

Дверь рядом с переговорником оказалась запертой. А за второй обнаружилась ванная комната со всеми положенными туалетными причиндалами.

Ольга глянула в зеркало над раковиной умывальника.

Растрепанная прическа, чуть запекшиеся губы, круги под глазами… Та еще красотка, прямо скажем!