Зачем нужен муж? - Клаудиа Кэрролл

Внезапно я чувствую себя виноватой.

— Бедняжка, как же ты провела в одиночестве все выходные?

— Ужасно. Я скучала без вас. Я устала. Я скучала по Майку. Но он сбежал на свою конференцию и проходил по восемнадцать лунок в день, так что хоть один из нас не зря тратил время. Кроме того, его нельзя винить в стремлении отдохнуть от домашней суеты. Рэйчел говорит, что на наших дверях надо повесить табличку: «Второй Бейрут».

Опять вопли снизу.

— Заметь, я пытаюсь оставаться спокойной, — продолжает она. — Мне так нужны взрослые разговоры. Ульрика — умница, она выходит на работу даже по субботам, так что я, по крайней мере, выкраиваю время, чтобы выспаться. Для родителей, поверь, это то же самое, что угадать шесть чисел в национальной лотерее. Кстати, знаешь, кто вчера заходил ко мне в гости и настойчиво о тебе спрашивал?

— Я слишком пьяная и усталая, чтобы догадаться… нет, погоди, это, должно быть, Дамьен Дилени.

— Именно. По-моему, ты ему очень нравишься. Он сказал, что собирается позвонить тебе на этой неделе, пригласить на чай и познакомить с мамочкой. «Не закатывай глаза под потолок» — говорит она внезапно строгим материнским тоном, как умеют только родители. — Я думала, мы договорились, что ты должна дать ему возможность себя проявить. Показать как следует.

— Я знаю. Я согласна. Я обещаю.

— Вот и молодец. Ой, у меня же есть еще новость. В сущности, она должна была идти первой. По правде говоря, я чувствую себя последним выпуском новостей, что для меня внове. Обычно я полагаюсь на вас, ребята, чтобы вы держали меня в курсе.

— Обожаю новости. Особенно не обо мне.

— В двух словах. Мистер Напряг.

— Что?!

— Я точно знаю, чем он занимался все эти годы. Более того, по-моему, я знаю, как его найти!

— Как ты?.. Что ты?.. Но я думала…

И тут мы слышим страшный рев Джошуа из детской, а Эмма кричит Ульрике:

— Я его и пальцем не тронула! У него на лице кетчуп, а не кровь!

Кэролайн моментально вскакивает и отправляется наводить порядок.

— Не вставай из кресла. Я скоро вернусь и все тебе расскажу. Ты случайно не хочешь усыновить одного из моих детей? Плачу наличными.

Ох, мама дорогая. Мне придется принять лошадиную дозу транквилизаторов или другого сильного лекарственного средства, чтобы прекратить все воспоминания…

Время: декабрь 1988 года.

Место: «Театрон», репетиционная площадка драматического кружка в Дублинском университет-колледже.

Повод: ежегодный университетский показ мод, от которого на этот раз не отвертеться, потому что в этом году в нем в качестве модели участвует Кэролайн вместе с моим бойфрендом, которого я зову Саймон, а остальные называют мистер Напряг.

Мы с Джейми явились заранее, что, как оказалось, было не очень удачно, потому что в конце концов мы уселись рядом с миссис Иган, матерью Кэролайн. Я вам еще не рассказывала о миссис Иган? Она — нечто среднее между Маргарет Тэтчер и леди Брэкнелл из пьесы Уайльда «Как важно быть серьезным», с кое-какими чертами Эдвины Карри, любовницы бывшего премьера Джона Мейджора — той, которая опубликовала об их связи скандальные дневники. Страшная женщина, страшная, неистово гордящаяся своей красавицей дочерью и непоколебимо уверенная, что никто из мужчин не достоин ее. Даже очаровательный Майк, который сидит в следующем ряду.

— Еще несколько минут, и вы бы опоздали, — шипит она, пока мы занимаем места рядом.

— Извините, миссис Иган, — мямлим мы с Джейми, как первоклашки. Не знаю, как это получается; просто она так действует на людей. Джейми говорит, что мне следует утешаться сознанием того, что однажды, когда мне было семь лет, я пописала в пруд в ее ухоженном садике.

— О, тут Майк, — я подталкиваю Джейми локтем, наклоняясь к нему. — Привет! Правда, здорово?

Майк кивает и улыбается в ответ, но тоже выглядит немного напуганным холодностью миссис Иган. Ну что ж, его можно понять.

— Студент-дантист, — бормочет она вполголоса, но так, чтобы Майк слышал. — Я сказала Кэролайн однажды и готова это повторить: дантисты — врачи самого низкого уровня.

Мы все слишком напуганы, чтобы ответить, но колкость слишком чувствительна, особенно для бедного Майка, который явственно краснеет, но не отводит глаз от подиума.

— Bonsoir, mes amis[1], — произносит Рэйчел, появившаяся в умопомрачительном наряде — кожаной мини-юбочке со сборками и просторном черном кожаном пиджаке, в черном берете, колготках в сеточку и на шпильках.

— Ребята, это Кристиан; Кристиан, это ребята, — она небрежно представляет нам молодого человека, которого тащит на буксире. Он весьма привлекателен, знойный красавец, черноглазый, смуглокожий, причесан под Кевина Костнера. Чрезвычайно сексапилен. Мы обмениваемся рукопожатиями, не в силах отвести от него глаз, особенно Джейми.

— Откуда вы? — властно спрашивает миссис Иган, окидывая его смертоносным взглядом, который убивает на десяти шагах.

— Он из Парижа, но вы зря к нему обращаетесь, — отвечает за него Рэйчел. — Он ни слова не говорит по-английски. Так, еле-еле.

— Так как же вы с ним общаетесь?

— А я не общаюсь. Мы просто проводим все время в постели, и уверяю вас, миссис Иган, его лексикона, когда он меня трахает, на удивление достаточно.

Рэйчел, надо сказать, единственная из нас, кто никогда не слушается миссис Иган, уставившуюся прямо перед собой с видом, от которого часы останавливаются.

— Я и не думал, что она притащит кавалера, — в раздражении шипит Джейми. — Ты знала, что она нашла себе парня? Прекрасно, теперь я единственный без пары. Одинокий Джейми.

— Она ни слова мне не говорила, что приведет кого-то. Он очень симпатичный, правда?

— Он-то ничего себе. А ты погляди на нее. Ей не хватает только красного колпачка и трехцветного флага, чтобы петь «Марсельезу». А он не говорит по-английски, обалдеть. Может, ему нужны субтитры?

— Не злись, ты можешь общаться со мной и с Саймоном, если захочешь.

— С мистером Напрягом? Благодарю, но лучше жевать фольгу.

— Прекрати. Что в нем уж такого плохого? Он выступает в дефиле, разве это, по-твоему, не здорово?

— Не используй слово «здорово», когда говоришь о мистере Напряге. Он, без сомнения, самая нездоровая личность во всем университете, а это кое о чем говорит.

— Джейми, гм-м… пожалуйста… как бы это сказать… заткнись.

Как сигнал, свет в зале меркнет, и начинается шоу. Звучит песня группы «Крафтверк» «Манекенщица» и появляется Кэролайн, скользя по подиуму, словно родилась на нем. Она представляет костюм из шотландки с большими плечиками и крохотной мини-юбкой, ее волосы зачесаны назад и схвачены черной лентой, как у Алисы в Стране чудес. Слова песни, кажется, тоже ей идут; очевидно, быть моделью — ее призвание, и она смотрится отлично. Я мельком оглядываюсь на Майка. Он замер и сияет от счастья.