Именем народа Д.В.Р. - Олег Петров

Примерно в середине вагона самый центр шума и оказался.

— Вот, полюбуйтеся, граждане милиционеры, ишь, как разрисованы! — показал на двух в кровь избитых мужиков громкоголосый проводник, плечистый, с мощными руками, силушкой не обделенный. — И все вот этот! Это он им морды расхлестал, фулюган чертов!

Проводник крепко держал за правую руку повыше локтя довольно высокого молодого мужчину, тяжело дышащего, с налитыми кровью глазами. Левой рукой мужчина прижимал к себе брезентовую котомку.

— В чем дело, товарищ? — спросил Бойцов проводника.

— Да кто их разберет! Я уже на шум прибежал, а так-то был в соседнем вагоне. Смотрю: этот субчик, вот, их метелит! Еле отнял!

— Сами выпросили, оглоеды! — не выдержал «субчик». Зло дернулся от проводника: — Чо вцепился, не сбегу, не боись! Чо мне бежать, не я затеял!

— Разберемся, — сказал Богодухов, поглядев на Фоменко, но тот не вмешивался, предоставив милиционерам действовать самостоятельно. — Сейчас все пройдемте в дежурную комнату милиции. Запротоколим показания кажного. Все выясним! Граждане, освободите проход! Ничего тут интересного, окромя драки, не приключилося! Попрошу на выход!

— Само собой, — важно кивнул проводник.

Схваченного им за руку мужчину отпустил, но пошел рядом, настороже. Позади всех поплелась избитая парочка.

В толпе зевак прошли до дежурки, Бойцов несколько раз ловил на себе тяжелый взгляд мужчины, учинившего драку в вагоне, ощущал прямо-таки кожей его напряженное состояние.

В дежурке Богодухов, приложив руку к фуражке, вытянулся перед Фоменко.

— Гражданин начальник! В вагоне пригородного поезда…

— Отставить! — резко сказал Фоменко и повернулся к избитым мужикам, кивая на прислонившегося к стене парня с котомкой. — Бил он вас?

Те, испуганно глядя то на парня, то на Фоменко, кивнули.

— Сначала вы расскажите, как было дело, — повернулся Дмитрий Иванович к проводнику. — А вы, товарищ Демчин, подробно фиксируйте все показания.

Взглянув на недоуменного Федора, пояснил:

— Записывайте все, что будут говорить. Вопрос и ответ.

Федор покраснел и уткнулся в стоику бумаги.

— А так все было, товарищ-гражданин. Эти двое, которые побитые, с Яблоновой, от начала, сели. А этот… — Проводник ткнул пальцем в парня с котомкой. — Оный гражданин сел в Куке. Подле побитых… Ну, они тогда еще не были побиты… Ну, коло них устроился, и ехали, стало быть, поначалу спокойно, разговаривали. Я проходил по вагону, видел. И так спокойно мы ехали до Кадалы почти. А потом слышу: шум, ругань пошла, крик! А я как раз в соседний вагон перешел, еще дверь тамбурную не закрыл. Понятно, что я из соседнего туда, стало быть, сразу. И чо вижу? А вижу, как вот этот вот, — проводник снова ткнул пальцем в набычившегося владельца брезентовой котомки, — он, стало быть, прям на моих глазах, сначала молодому врезал, а потом тому, что постарше, по морде пару раз проехал! Чтоб он, значит, не встревал. И снова давай младшого мутузить!

Проводник шумно перевел дыхание и продолжил:

— А в вагоне, гражданин начальник, народу — не протолкнуться. Бабы визжат! Ребятня орет! А этот, главный закоперщик, — проводник снова ткнул пальцем в хозяина брезентового мешка, — так разошелся, что я уж думал — совсем молодого-то прибьет. И главное-то — никак не могу сквозь народ и вещи к драке-то пробиться! Но пролез! Так еле унял! Бык-то вон какой! — Проводник оглядел «закоперщика» с головы до ног, словно видел впервые, повернув лицо к Фоменко, снисходительно добавил: — Ну, мы тоже, слава богу, не изболемши, хе-хе-хе…

— Так… Понятно. Ну что теперь вы скажете? Сперва назовитесь, кто такой, откуда? — обратился Фоменко к «закоперщику».

— Рабочий я… А фамилия моя… это… Пугачев! Иван Пугачев, из Дровяной, — пробурчал тот в ответ. — На Татауровской лесной даче работаю. Да они сами напросились!..

— Вы хотите сказать, что ссору затеяли не вы? — уточнил Фоменко.

— Конешно! Во, гаврики сидят, они все и закрутили! А кто же!..

— Каво он врет! Ага, мы! — закричал один из избитых.

— Стоп, машина! — остановил его Фоменко. — И ваша очередь подойдет для снятия показаний. А пока прошу помолчать.

И снова обратился к опрашиваемому:

— Скажите, Пугачев, а что же за повод у них был для ссоры с вами?

— Не знаю, может, ограбить хотели!

— Ты чо, паря, сдурел?! Малохольный какой-то! — загудели избитые. — Каво несешь-то?! Ограбить хотели! От бессовестный!..

— Тихо! — прикрикнул Фоменко. — Теперь вас послушаем!

Он обратился к старшему из потерпевших.

— Назовите свои имя, фамилию, место проживания.

— Значится, Туезовы мы, с Татаурово Улетовской волости. Я — Туезов Тихон Иванов сын, а со мной — мой племяш. Он тоже Туезов. Пашкой зовут. Брата моего младшего Степана старшой сын, — обстоятельно начал старший. — А поехали мы с племяшом в Читу на базар, потому как мне сосед сказал, что видел там справные хомуты и недорогую сбрую, на Старом базаре…

— Товарищ начальник, это что, тоже все фиксфи… записывать? — взмолился Демчин.

— Пиши все! — строго сказал Богодухов и уставился на Фоменко, ожидая одобрения.

— Записывай, Федор, все подробности, хуже не будет, — кивнул Дмитрий Иванович. По собственному опыту знал, что куцый протокол любое дело может развалить, а лишние сведения отшелушить всегда можно. Повернулся к опрашиваемому:

— Извините, что прервали. Продолжайте.

Мужичок приосанился, видя такое уважительное отношение, и заговорил увереннее:

— Энтот тип к нам опосля Куки подсел, сам разговор и завязал. Про житье-бытье. Все расспрашивал, куды едем. Ну, я и сказал, что в Читу, на базар, за хомутами. А энтот разбойник, значит-ца, нам и подтверждает: мол, де, на базаре хомуты в разну цену, но самые справные недешевы. Дескать, а деньжат-то у вас, у нас, стало быть, хватит, спрашиват…

— Это он выпытывал, штоб самому нас и грабить! — выкрикнул младший Туезов, швыркая разбитым носом. И тут же сморщился, трогая языком кровоточащую губу, — защипало.

— Погоди, тебе тоже слово дадим, — сказал Фоменко. — А вы, Тихон Иванович, продолжайте. Как дальше было?

— А дальше было так. Мой племяш, — Туезов-старший повел рукой в сторону племянника, — он, значит-ца, одно время проживал в Маккавеево. Там моя сестра живет старшая, так вот, Пашка-то ей по хозяйству помогал, покуда она прихварывала. Живет Степанида-то без мужа, семеновцы замучили…

Туезов замолчал. Потянулся перекреститься, но, опасливо глянув на милиционеров, решил воздержаться.

— А я, между прочим, семеновское войско чехвостил в хвост и в гриву, в партизанах разведкой командовал! — громко заявил «закоперщик».

— Что ж, похвально, — сказал Фоменко. — Однако продолжайте, Туезов.

— Ну, значит-ца, я и говорю, что племяш мой ранешне в Маккавеево жил. Вот он, значит-ца, энтого, как правильно, ить, тута было подмечено, субчика-то и спрашиват, дескать, не бывал ли он, а можить, живет в Маккавеево?

— Скажите, молодой человек, — Фоменко повернулся к Туезову-младшему, — а почему вы задали вашему попутчику такой вопрос?

— А потому что я его там видел! А он отпиратца начал и вдарил мне по морде со всего маха! — Младший Туезов, продолжая шмыгать разбитым носом, осторожно потрогал наливающийся под глазом синяк.

— Понятно, — кивнул Фоменко. — Что дальше было, Степан Иванович?

— А чо было? Племяш, значит-ца, свонного спросил, а тот — в отказ и озлился. А тебе бы, Пашка, замолчать, — бросил племяннику в сердцах старший Туезов, — и не доводить дело до греха! Так куды с добром! Давай все выпытывать! Де, как же, ведь я ж тебя видал в Маккавеево и не единожды. А энтот сразу насупился… О, как щас! — показал пальцем на владельца котомки Степан Туезов. — Ну а племяш-то, значит-ца, вопрос продолжат. Мол, да точно, с Егорием Бурдинским тебя видал, так как лица хорошо запоминаю…

— У меня на людей память отменна! — снова выкрикнул младший Туезов. — А энтот субчик от маккавеевского знакомства — я знаю почему! — отпиратца начал! Да и так на всю округу известно, что вы с маккавеевским Бурдинским спиртом маньчжурским промышляли! Оне, гражданин милицейский начальник, года с шышнадцатого, как мне тетка сказывала, спиртишком приторговывали. Про энтого не скажу, а Егорий-то точно! Тетка брехать не станет… Но энтого с Егоршей в прошлом годе и нынешне, по весне, я в Маккавеево видал! Мелькала там его рожа!

— Это у тебя рожа! Мало я тебе ее начистил! — дернулся в ответ «закоперщик», но Богодухов и Бойцов тут же ухватили его за плечи.

— Спокойнее, Пугачев! — прикрикнул на него Фоменко.

— Во-во, так и в вагоне было! — затряс пальцем старший Туезов. — Пашка ево за спиртишко-то и не выспрашивал, а только про Маккавеево и знакомство с Бурдинским заикнулся. А энтот субчик в ответ шипит, мол, закрой, шмакодявка, пасть, а то зубы повыбиваю и рожу так начищу, что никто тебя не узнат и сам свою харю по новой будешь запоминать… И вдарил племяша по морде! Я заступиться, так он и на меня! Зуб, поганец, выбил! — заплакал старший Туезов.