ГНОМ - Александр Шуваев

- Будьте покойны. Придумаем что-нибудь.

Государственный Советник поморщился.

- Вы же военный человек. И лучше меня знаете, что такие вещи, за месяц, - НЕ ДЕЛАЮТ. В лучшем случае выйдет какой-нибудь безумно дорогой технический фокус, при помощи которого свалят один самолет и обозлят русских. Тогда они пришлют армаду, как на Кубани, - просто чтоб неповадно было, - и столицы у вас не будет.

- Если могут, то почему не делают?

- Чтобы узнать, нужны переговоры. Чтобы были переговоры, нужен предмет переговоров. Реальный, а не выдвинутый только для вида, как у меня в Швеции. На их месте я бы вообще показал, что такая позиция оскорбительна… А если точнее, - являет собой глупый, бессмысленный вызов.

- Нужно, Архип Иванович. Не можно, а нужно.

- Но я не знаю… У меня просто нет опыта создания… реальных двигателей. "ТР - 1" - это ж не двигатель, это так, баловство. Чтоб понять, - над чем, собственно придется работать?

- А у кого он, опыт этот, есть? Только у немцев. Но их, сами понимаете, не пригласишь. Так что у вас, как ни крути, опыт самый большой. С турбокомпрессором у вас неплохо получилось.

- Сравнили! Тут задача, как минимум, в сто раз более сложная!

- У других и этого нет. Кроме того, у вас есть хороший опыт работы с нашим коллективом, налаженные личные контакты. И вообще ваша кандидатура утверждена на самом высоком уровне.

- Когда нужен двигатель?

- Бессмысленный вопрос, потому что мы не знаем, когда будет уже поздно. Не исключено, что уже поздно. Могу только сказать, что обычный для нашего завода цикл по двигателю, - от техзадания и до производства доведенных двигателей, - занимает семь месяцев.

- Это невозможно!

- Я с вами совершенно согласен. Более того…

- В лучших фирмах мира - несколько лет, минимум! Плюс еще полгода-год на доводку и лечение "детских болезней"! Одного серийного мотора достаточно для того, чтобы считать карьеру конструктора вполне успешной! Обычного мотора! А не принципиально нового, который то ли возможен, то ли нет!

- Более того, - дождавшись, когда инженер выплеснет эмоции, терпеливо, все в той же интонации продолжил Берович, - все согласны. И эксперты, и практики. Все в один голос утверждают: невозможно! И ведь правы, - действительно невозможно. Вот только приходится. Переселяйтесь на завод. Положение, к сожалению, казарменное, но оно у нас у всех такое вот уже… Не помню точно, сколько времени, но кажется, что всегда. Мы можем позаботиться только о том, чтобы это была благоустроенная казарма. Рекомендую сразу проектировать целую серию двигателей разной мощности и в разных вариантах. Если сочтете нужным. С Владимиром Яковлевичем не цапайтесь, человек тяжелый и ревнивый. Нейтрализовать, скорее всего, удастся, но помощи не дождетесь. Это нереально. В расчетчики дам самого Яковлева… Что? Нет, не того, а Владимира Васильевича. Особый человек, весь мир видит в цифрах… впрочем сами увидите. Двух чертежниц экстра-класса, с механическими кульманами, Лиду и Риту, этих вообще от сердца отрываю… Детали, если не возражаете, буду делать сам. Хотя, по правде говоря, нынче от этого "сам" осталось одно название… Но в конфигурациях, выборках, пустотах, поверхностях, - ради бога, - не стесняйтесь. Заказывайте сразу несколько вариантов, если сомнения.

- Да я, в общем, в курсе.

- На одну десятую, в лучшем случае. Мы не демонстрируем всего того, что можем, без истинной необходимости. Помните Конька-Горбунка? "Это служба - так уж служба…". От всех нас потребует всего. И последнее: девки. Поосторожнее. Они, конечно, заморенные работой и недосыпом, но все-таки безнадежно молодые, со всякими мечтаниями, так что даже это не очень-то помогает. Будут приставать. Не поставите себя, как надо, так надолго вас не хватит. Это никакие не шутки. Нравы тут простые до предела. По-настоящему до предела. Тут и любой-то мужчина привлекает самое пристальное внимание, а уж свежий… - Берович махнул рукой, - вообще повод для смуты. Как пресловутая "баба на корабле", только хуже, потому как, во-первых, - тут, почитай, одни только бабы, а во-вторых корабль у нас уж больно большой.

Но Люлька, похоже, не вслушивался в его болтовню. Он глядел куда-то мимо и сквозь Беровича, сквозь стены кабинета и сквозь весь бесконечный муравейник 63-го вообще. Сане этот взгляд был очень даже знаком.

- Так любые детали, - проговорил он вкрадчиво, - товарищ Берович?

- Уж можете мне поверить. Все, что не противоречит законам природы, и кое-что из того, что таким законам противоречит.

- Ну глядите, - со скрытой угрозой покрутил головой конструктор, - никто вас за язык не тянул…

- Пожалуй, - это самый правильный подход. В наших условиях. К сожалению. И еще: не стесняйтесь вы заказывать автоматику. Любую, какая понадобится, не бойтесь усложнить, если это пойдет двигателю на пользу. Мы оперативно рассмотрим, что-то не сможем вообще, что-то сможем сразу. А что-то разработаем. Мы очень постараемся.

А еще он дал себе слово приглядеть за организацией разработки. Идеи этого человека, умеющего сопрягать потоки тепла, веса и объемы, температурные деформации и напряжения, возникающие в деталях, - в конструкцию, должны воплощаться в плоть без искажений и задержек, мгновенно, как по волшебству. И не так уж важно, сколько джиннов и ифритов при этом ткнутся лбом в кульман. Сколько средних лет духов от снабжения схватится за сердце и угодит в лазарет с концами. У скольких фей на закладке от запредельной усталости пропадут месячные. Не важно, в конце концов, если Саня Берович еще раз свалится в обморок или заснет на заседании Совета Обороны. В присутствии вождя, с размаху грохнув лбом о твердь правительственного стола и даже при этом не проснувшись. Заседание проистекало, как положено, в четвертом часу ночи, а он, наоборот, накануне встал в пять, как это делал обычно. А потом, придя в себя, все никак не мог понять: и как это он умудрился проснуться раньше, чем лег? Потом, помнится, еще начал себя поправлять и запутался окончательно. А еще, чтобы поддержать надлежащий энтузиазм, кого-нибудь из недостаточно расторопных придется сдать. В той или иной мере. Очень может быть. Хотя может хватить и прежнего запаса. Но это - лирика. Пока надлежит соединить, наконец, воедино все ранее найденные решения по организации разработки. Она должна стать совершенной. Нет, не так, - совершенством. Если уж так получилось, то войной надо воспользоваться для того, чтобы конец ее встретить преимущественно на реактивных машинах, причем доведенных, доступных для пилотирования пилотами средней квалификации.

Если все пойдет, как надлежит, то после войны 63-й, - а куда денешься? - будет выпускать, преимущественно, производственное оборудование, технологическую оснастку, и регуляторы, автоматику для производственных нужд. Мы станем чем-то вроде завода заводов, это неизбежно. Так будет помимо желания нас или кого угодно другого. Не хотелось бы, но никуда не денешься. А для того, чтобы сохранить двигателестроение, придется и двигатели делать соответствующие, достаточно сложные, чтобы их выпуск на 63-м оставался целесообразным. Парадокс, который имеет возникнуть впервые в мировой производственной практике. Как раз для этого и надо, чтобы это был двигатель с высокой степенью той же самой автоматизации. Но это задача даже не завтрашнего дня.

Далеко-далеко, на самом краю территории того, что, скорее уже по одной только привычке, продолжало называться 63-м заводом, а значит, - по-настоящему далеко, впервые раздался глухой, раскатистый грохот. Он выделялся даже на фоне многообразнейших заводских шумов, он все длился и длился, будучи слышен на громадном расстоянии, накрывая весь колоссальный комплекс завода. С этого дня он стал постоянным аккомпанементом заводской жизни, становясь все ровнее и ниже тоном. А еще в этом равнодушном громе, как некий подтекст, слышался уверенный, басовитый звон. Понятное дело, стенд огородили очередной стеной, но это дело, в отличие от многих и многих других, не удавалось скрыть хотя бы на удовлетворительном уровне. Уж слишком оно было громким.

В отношении планера поступили так, как поступают на первых порах, наверное, все: ничтоже сумняшеся, установили "ДЛ - 1-1" на планер серийного "Як - 9С", подвергнутого только совершенно необходимым переделкам. И, как всегда, убедились, что переделок этих набирается, - начать и кончить. Достаточно упомянуть такую мелочь, как резкое смещение центра тяжести машины назад, "вслед" за двигателем, - и так, практически, со всем. А потом, так же, как все в подобных случаях, дружно подумали, что планер придется делать все-таки совершенно новый и специально спроектированный. Но начали, как все. Единственным отличием было то, что уж они-то - не боялись, что у машины отгорит хвост. Дело в том, что двигатель прекрасно выдержал стендовые испытания. Во всех четырех вариантах, последовательно выставленных на стенд. Варианта с турбинными лопатками из легированной спецстали решили даже не осуществлять в реальном образце. Пробовали монокристаллические из карбида вольфрама, из кубического нитрида бора, из нитрида кремния, и наиболее дешевые - сверхмелкого плетения из карборундовой нити, но под покрытием: согласно одному из очень спорных соображений такая структура естественным образом образовывала каналы для охлаждения лопатки. Вплотную столкнувшись с СОКР - системой обеспечения конструкторских разработок, Люлька пребывал в состоянии, которое можно было бы примерно охарактеризовать, как осторожное восхищение, смешанное с недоверчивой опаской: ему не приходилось отвлекаться от конструирования Ни На Что. Поспешно, - пока не ушла мысль, - набросанный эскиз, будучи положен на левый край стола, превращался в исполненный с немыслимым совершенством чертеж через два часа. Два расчетчика на подхвате: один, - которому ничего не надо объяснять, другой - состоявший при счетных машинах, готовый расчет не позже, чем через три часа. Потребная деталь завтра. Вариант отдельного узла - послезавтра. Вариант компоновки через четыре дня. Не через "месяц-другой". Не через "недельку-другую". Не "дней через пять". Через четверо суток. Душевая кабина в кабинете. И, - отдельно! - небольшой, чуть больше стенного шкафа, туалет. С полкой под книги и чистым листом бумаги на стене, на тот случай, ежели клиент имеет привычку читать и думать в туалете.