Растоптанное счастье, или Любовь, похожая на стон - Юлия Шилова

— Светлана. Я ведь, собственно, по делу пришел.

— По делу? Ну, говори, коли по делу.

Дед опять покосился на Натку и наклонился прямо к моему уху:

— Светлана, я это…

— Ну говори.

— Я это…

— Дед Егор! Ну, говори, я тебя внимательно слушаю! Только, пожалуйста, не дыши на меня перегаром, а то я сейчас на собственном огороде трупом упаду. Мне и так ужасно паршиво, да еще ты дышишь.

Дед слегка от меня отстранился и вновь посмотрел подозрительным взглядом на сидящую рядом со мной Наташку.

— Светлана, мне бы с тобой переговорить нужно один на один.

— Что значит «один на один»?

— Без свидетелей.

— Это моя единственная близкая подруга. Она мне как сестра. У меня от нее нет секретов.

— Правда? :

— Я тебе честно говорю. Это Наташа. Все, что ты мне скажешь, она по-любому узнает. Секреты не для нас.

Наталья подняла голову и безразлично спросила:

— Мне что, уйти, что ли? Только куда? Ума не приложу. Может, на соседний огород?

— Сиди, — приказным тоном сказала я Натке.

Немного замешкавшийся дед вновь прокашлялся и закурил папиросу.

— Ну, ежели близкая подруга, можно сказать, что сестра, то я при ней говорить буду.

— Говори.

— Светлана, я хочу сказать тебе одну вещь.., но ты должна знать, что я это только тебе скажу.

— Я уже слышала, дед Егор. Говори. Наталья — это я. Мы — одно целое.

— Я имел в виду, что если ты захочешь, чтобы я это перед милицией повторил, то хоть меня убей, я этого делать не буду.

— Я не понимаю, о чем ты?

— О том, что я тебе скажу это всего один раз и больше никогда не повторю. Можешь даже считать, что я тебе этого не говорил.

— Я все уже поняла, только ничего путного пока не услышала.

— Сожгли твой дом, Светочка. Специально его сожгли.

— Как сожгли? — на мгновение оцепенела я и посмотрела на деда ничего не понимающими глазами.

— Я как раз к окну подошел. Смотрю — два парня твой дом бензином из канистры обливают.

И дом, и сарай. Они все так быстро сделали, что я даже опомниться не успел. Спичкой чирканули, канистру прямо в пламя бросили — и бегом в лес.

Я еще долго у окна стоял как вкопанный, боялся пошевелиться. И после этого дачный народ к твоему дому побежал. Все сразу стали говорить о том, что это проводка загорелась или еще что. Я с горя выпил хорошенько, дождался, пока все разойдутся, и решил к тебе подойти, потому что подумал о том, что ты должна правду знать. Непонятно только, зачем мы за охрану платим. Каждый месяц с нас деньги собирают. Да и кому платим? Обыкновенному алкоголику, который сидит в своей будке и ничего, кроме своей бутылки, не видит. Забор и тот весь разломали. Теперь в наш дачный поселок можно прямо с леса зайти, минуя будку с охранником. Я сколько раз ставил вопрос, чтобы все собрали деньги на новый забор, да никому это не нужно. Все на иномарках ездят, а деньги на забор сдать не хотят. А ведь я тут постоянно живу. Да и не только я. Так почему только я один о нашей дачной безопасности беспокоиться должен? Где инициативная группа?

Раньше к нам в поселок из леса было никак не зайти, а теперь ходи сколько хочешь. Что это за безобразие?

— А.., что за парни? — тут же оживилась Наталья.

— Молодые парни, вроде неприметные. Оба в черных футболках, джинсах и черных очках. Спортсмены какие-то.

— Почему ты решил, что спортсмены?

— У них мышцы накачанные. Сейчас вся молодежь тренажерными залами увлекается. Видимо, и они тоже. Так что, Светлана, я пришел сказать тебе, что проводка у тебя нормальная была. Видимо, кому-то сильно ты перешла дорогу.

— А кому? — я задала вопрос, на который дед, конечно же, не знал ответа, но не задать который я не могла.

— Этого я сказать не могу. Это должно быть тебе известно.

— Ничего мне не известно!

— Значит, это поджог… — задумчиво произнесла, снова трогая повязку на голове, Наташка… — Поджог, — кивнул дед. — Я и подошел к вам для того, чтобы сказать это.

— А поджог — дело подсудное. Уголовное дело. А почему ты, дед, то же самое рассказать милиции не хочешь? — не унималась Наталья.

— Органам ничего рассказывать не буду! — сказал, как отрезал, дед.

— Почему?

— Потому, что не буду, и все. Я же вас сразу предупредил, что я ничего не видел и ничего не слышал.

Вам-то что? Вы в свой город уедете, и все, а мне тут круглый год жить. Если я милиции дам показания и этих отморозков возьмут, то следующим мой дом подожгут. И останусь я без кола и без двора. Ведь в этой жизни так получилось, что этот мой дом — единственное для меня убежище. — Дед встал и посмотрел в сторону своего дома. — Ладно, пора мне. Только я еще раз хочу повторить: считайте, что я ничего такого не говорил. Пусть меня теперь хоть пытают, но я свои слова никогда не повторю. Светлана, если тебе переночевать надо будет, то мои двери всегда для тебя открыты, ты это знаешь.

— Спасибо, дед Егор, — буркнула я и положила свою бедную голову себе на колени.

— Да не за что, Светлана. Если какая помощь нужна, ты же знаешь, я всегда готов тебе ее оказать.

Ну, я пошел?

— Иди уж, — пробурчала Наталья. А затем, чтобы избавиться от охватившей ее агрессии, подняла с земли камень и кинула его в пепелище. — Страшная нынче жизнь пошла! Каждый живет по принципу «моя хата с краю, ничего не знаю». Каково было бы деду, если бы его дом подожгли, а Светка все видела в окно, но не посодействовала в раскрытии данного преступления?! Где людская, а также соседская солидарность? Почему мы все так разрозненны? Твоя беда — это только твоя беда, и ничья больше.

— Ну, надеюсь все же, меня не подожгут, — остановился собравшийся уже уходить дед.

— Не зарекайся.

— Я плохого никому не делаю. Живу себе тихо-мирно, копаюсь в огороде и никому не мешаю.

— Можно подумать, Светка кому-нибудь плохое делает? Когда мы тоже в возрасте будем, возможно, тоже на огороде присядем и посвятим свою старость выращиванию урожая, а пока рано себя еще на грядках закапывать.

— Света — девушка молодая. У нее жизнь бурлит, оттого и все невзгоды. В молодости все много ошибок делают. А то, что «моя хата с краю, ничего не знаю».

В наше время это правильный принцип нормальной, спокойной жизни. А тот, кто любит выскакивать, вряд ли встретит когда-нибудь старость. Я знаю точно одну простую истину: если в жизни не делать зла, то и тебе его никогда не сделают. Зло порождает зло и, конечно же, ненависть.

— Не всегда этот принцип срабатывает, — раздраженно ответила Натка и вновь кинула камень в пепелище, которое осталось от дома.

Как только дед Егор ушел на свою дачу, я тут же подняла голову и обратила на сидящую рядом со мной Наталью усталый и совершенно потерянный взгляд.