Отверженный 追放者 Часть II - Александр Орлов

— Икари! Я скажу тебе одну важную вещь, пожалуйста, выслушай!

(Да устал я уже от твоих важных вещей, оставь меня в покое!)

— Ика, я…

На улице кто-то громко вскрикнул. Так громко, что я вздрогнул, предчувствуя опасность. Так не кричат, если подвернул ногу или набрал в туфлю воды, нет. Это голос боли, яркой, смертельной.

— Муза? — позвал я.

— Что? Кого ты зовешь, я не понимаю… — смутилась Миса.

Муза выскочила из комнаты, потирая глаза и тут же возникла за спиной у девушки, будто призрак.

— Я слышу, — заявила она. — Они идут за тобой, малыш. Готовься.

— Но там же копы!

Крик повторился, раздался треск и звон. Звуки борьбы, однозначно.

Муза неопределенно пожала плечами. Миса лишь растерянно озиралась, пытаясь понять, что происходит. На улице залаяли собаки, не к добру. Я схватил рюкзак, закинул его на плечо, бросился в комнату, к окну, выходящему во двор. Нужно узнать, кто кричал.

Разносятся голоса, они перекликаются подбадривают друг друга. Я буквально слышу тяжелый торопливый шаг, сбившееся дыхание, вижу пар, что вырывается из голодных ртов. Стая зверей на охоте, источающая опасность.

С первого взгляда участок выглядел спокойно: медленно кружил снег, присыпая уснувший полицейский автомобиль. Раскачивались ветви деревьев, мерцал фонарь, клонился к земле, примятый белой шапкой, бонсай.

Насколько я мог судить, патрульных в машине не было. Зато я уловил движение на лестнице, скользнула еле заметно тень под окнами, да взвился снежок.

Из-за машины выглянула темная фигура, она двинулась вперед и остановилась, засунув руки в карманы. Караул, чтобы я не улизнул. Так же, как и прошлый раз.

Миса забежала вслед за мной, вцепилась в куртку, принялась трясти.

— Что происходит, Икари⁈ Что случилось?

— Они пришли за мной, Ми-чан, — ответил я тихо. — И они заберут меня, в любом случае.

— Что ты несешь? Бежим, бежим со мной, как вчера!

— Если они решились напасть на копов, то настроены они очень серьезно. Боюсь, на этот раз Шидо привел всю свою армию.

(Психанул, так психанул. Только я могу до такой степени выводить людей. Что я могу сказать, — врожденное обаяние всему виной, не иначе).

— Лезь в шкаф, — приказал я. — Будем надеяться, что тебя не найдут.

— Это глупо! Как в каком-то мультфильме!

— Они не знают, что ты здесь, им нужен только я и нет смысла обыскивать квартиру.

— А ты? Что будешь делать ты⁈

Входная дверь распахнулась от удара, кто-то ворвался в коридор с диким рыком.

— Нет времени, давай лезь в чертов шкаф! — Я грубо схватил её за короткие волосы и втолкнул между дверцами. Кинул сверху куртку, что сваливалась с вешалки и пинком закрыл гардероб.

— Где ты ублюдок? — услышал я мерзкий голос, который старался звучать серьезно.

— Сорэ! Сюда!

Дверь в комнату распахнулась и внутрь ввалился худощавый отморозок с монтировкой в руке. Ох уж эти банды… Могли бы хоть своим ребятам реквизит достойный выдать.

Я бросился к нему, увернулся от неуклюжего замаха, вцепился в воротник куртки цвета хаки и, используя инерцию, повалил ублюдка на землю. В двери уже стоял его напарник, покрупнее и постарше. Он попытался меня достать своей лапищей, но я пронзил ладонь насквозь ножом. Появился третий, а за ним и четвертый. Сосчитать всех я не успевал, все происходило слишком быстро.

Я отбивался ножом, полосуя по рукам и стойко выдерживая ответные удары дубинками, пятился, пока не уперся спиной в стену. Один из них, отчаянный сорвиголова, с характерным криком, будто хренов камикадзе, кинулся на меня. Дебил сам напоролся на нож, тем не менее обхватив меня и не давая вырваться. Тогда и подоспели остальные. Я ещё зачем-то вырывался и бил наугад локтями и коленями, но понимал, что все без толку.

Меня зажали в углу и методично расстреливали точными ударами. Искривленное лицо японца, которому я вспорол брюхо, крики и вопли, звон в ушах. Кровь течет по лбу, заливая глаза. Что-то очень неприятно тяжелое прилетает в висок, на мгновение все темнеет, я почти падаю, инстинктивно закрываю голову руками. Теперь толчок сзади, по затылку, удержаться больше не могу, теряю равновесие.

Терплю.

Пинают ногами, выкрикивают глупые междометия и оскорбления.

— Тикусёмо! Ярэ!

— Получай, Кусотарэ!

— Хренов райдзи, не дайти ему подняться!

Выронил нож. Вот это уже совсем плохо. Кто-то наступил на руку и вырвал оружие из ослабевших пальцев. Все вокруг плывет, звуки тоже приглушены. Сотрясение?

Меня волокут по коридору. Схватили под руки и тащат к выходу. Остальные идут следом, квартиру все-таки осматривать не стали.

Холодно, я на улице. Вижу снег, больше ничего, голова не поднимается.

Провал в черноту.

Опять снег. Меня бросили на землю, прижали подошвой ботинка.

Гарь, выхлопные газы, звук мотора.

Красный свет задних фар на белом фоне. Меня вновь поднимают и запихивают в багажник. Перед тем как закрыть, связывают руки и ноги кабельными хомутами, затягивают плотно не заморачиваясь.

Крышка багажника хлопает над головой, я остаюсь во мраке. Слышу гулкие хлопки дверей и свое дыхание. Машина трогается, я подпрыгиваю на кочках, мы выезжаем из двора.

Вот же хрень.

Ну… хотя бы высплюсь.

Серые дни — затмение

— Быстрее сдавайте листочки, народ! Поторапливайтесь!

Я оторвал голову от парты и осмотрелся. Наш школьный класс? Марина-сенсей у доски, однокашники за партами. Как я здесь оказался?

— Икари, эй Икари-кун… — позвал меня Джиро. — Ты как, закончил?

Я глянул в тетрадь, одного взгляда хватило, чтобы понять, что Рио успешно справился с экзаменом. Аккуратно выведенные формулы и иероглифы занимались групповухой в столбиках таблиц.

— Хай, — кивнул я.

— Дай посмотреть! Есть вопросы по четвертому пункту! Ненавижу эту цифру… — прошипел он.

— Держи, — я скрытно передал результаты ему.

— Марина-сенсей, дайте немного времени! — взмолилась Хитоми. — Я чуть-чуть запуталась!

В грудях своих обширных ты запуталась. Я почувствовал напряжение в паху. Нравится она мне все-таки. Немного, но нравится. Хитоми-чан продолжала спорить с учителем, а я отвлекся на телефон, экран которого загорелся. Это Рэй прислал мне тупой мем и предлагал пойти пообедать в «Бабочку». Якобы еда в столовой его совсем достала.

Какой правдоподобный сон, надо же. А я помню, что во снах читать нельзя якобы. Я взглянул в окно, зеленые ветви тополя гармонично раскачивались на фоне синего неба. Мимо пронеслась ласточка.

Что-то здесь не так.