Разрозненная Русь - Вениамин Чернов

Десятник с товарищами вернулся, подошел к сотскому, устало улыбнулся, стал говорить.

- Святослав со своей дружинной и имением, скарбом уехал в Чернигов, вместе с ним туда ушел и киевский тысяцкий. Сегодня там остались только митрополит да бояре, которые даже нового тысяцкого еще не поставили - Киев хоть голыми руками бери...

- Хорол! Хорол, давайте скачите в Белогород - князю все, что ты здесь видел и слышал, расскажи, а он уж как решит... А я буду в великокняжеском дворце его ждать!..

Но туда не дала войти митрополитская стража - так и простояли во дворе перед великокняжеским дворцом, пока в Киев поздно вечером не ворвался Рюрик с Давидом с белгородской дружиной.

Рюрик сразу же заменил сторожей на стенах города на своих. Давид в ту же ночь ушел в Вышгород, чтобы там набрать себе дружину и укрепить город.

Недели две укрепляли города: Киев, Белгород и Вышгород. К этому времени вернулись посланники к Ярославу Галицкому, которые сообщили, что из Галича идет на помощь воевода Тудор Елчич с великим войском. Слухачи-ябедники рюриковы узнали, что Святослав Всеволодович собирает войско и ждет половцев, чтобы пойти на Смоленск. Рюрик Ростиславич вздохнул облегченно. Помолился в Святой Софии, и в тот же день послал послов к Всеволоду Юрьевичу во Владимир-Залесский: просить у него разрешения на Киевский стол - теперь не откажет, - к тому же они оба мономахичи!

По совету Рюрика Давид Ростиславич, собрав сильную конную дружину, отправился на север - в Смоленск на помощь Роману. Русские, терпя мокреть, холод, пронизывающий ветер, переправляясь иногда даже в плавь в ледяной воде, когда через незнаемую речку, разлившуюся от дождей, не было возможностей по другому перейти, дошли уже до Мстиславльской волости Смоленской области, когда узнали, что Роман Ростиславич Смоленский скончался.

Князь Давид не стал скрывать своей радости. Слез с коня, велел принести походную иконку, позвал попа-духовника. Отвернулся от всех, встал перед иконой, повешенной на не оголившийся от листьев сук лещины, засопел носом, поднял к небу мокрое лицо:

- Господи, прости меня грешного, но я благодарен тебе премного за то, что ты вовремя взял к себе Романа, - перекрестился: - Он уже исполнил свое предназначение на Земле... Прости меня, но какой он князь: войн боялся, ненавидел, - потому и проигрывал, все больше мирскими делами... А как без силы-то?.. а по старшинству все братьев, нас, поучал, бояр своих заставлял учиться, к учению молодых понуждал, устраивая на то училисча, и учителями греков и латынян своей казной содержал, вместо того, чтобы казну копить, множить, имение расширять!.. Я, получив Смоленск - отчий стол, - не посрамлю, сумею оборонить свою землю...

* * *

Давид Ростиславич сел в Смоленске; сын Романа, сыновец Давида, Мстиславль Романович - в городке Мстиславле.

Реки встали, сковало их льдом; укрыло землю, грязь снегом, открылись дороги, и только тогда вошли в Смоленские земли войска Святослава Всеволодовича. Черниговский князь долго ждал половцев - пришли два сына Кончака Тудор и Бякуб, и Куньчук с Чугаем. Степняки сразу ушли вперед - веером по сторонам, чтобы побольше охватить селений. Святослав Всеволодович ничего не смог сделать, а отдельные половецкие отряды совсем ушли - вышли из повиновения своих князьков. Русская конная дружина практически осталась одна. Дойдя до Остра, повел Святослав войска по льду до Сожа, потом - на Север и на месте впадения Вихра в Сож под правым заснеженным и заросшим кустарником невысоким, но крутым берегом остановились, чтобы перед боем (до города Мстиславля оставалось полдня пути) хорошо выспаться, отдохнуть. Развернули, поставили походные палатки, сделали шалаши. На ночь поставили сторожей, - знали, что вокруг земли кривичей - коренных смолян. Вернувшиеся, посланные на разведку, доложили, что в Мстиславле все тихо, нет ни войск, ни приготовлений. Святославля Всеволодовича вначале это насторожило: "Не таков Давид, - но потом подумал: - Так ведь Давид-то в Смоленске, а тут - его сыновец!" - успокоился, решил завтра с утра как можно быстрее достичь городка и взять его, пока туда не прибыла подмога.

Темная длинная ночь подходила к концу, костры догорали; сторожа, уставшие за день, под утро задремали, когда бесшумно скатились с обрыва вои-кривичи, - первыми были заколоты сторожа, они так и не проснувшись, не попрощавшись с Белым Светом, навечно уснули - ушли в кромешную тьму Небытия...

Умение и опыт русских и малочисленность смолян не дали полностью разгромить Святославого войско!..

Как не бесился Святослав Всеволодович, не метался, - пришлось уйти обратно в Русь.

Ушли к себе в Степь и половцы, оставляя след: сожженные селения, городки, груды кровавых трупов, да оледенелые тропы на снегу, протоптанные босыми ногами тысячи и тысячи женщин и детей...

2

Через неделю стали возвращаться отдельными небольшими группками женщины и дети в сопровождении 2-3 воев-ушкуйников. (Как потом оказалось, те горы трупов, которыми завалили ров справа от ворот, перед земляными валами были в основном нападавшими.) Новгородцы-ушкуйники - прирожденные войны и мореходы - были великанами по сравнению с местными - сторожа в городке не были застигнуты врасплох, они успели, могли собрать мужчин, которые находились там, и организовать оборону, и большую часть женщин и детей увели, спрятали... Но городок Ушкуи сгорел; большая часть скарба и инструмента были растащены: насады, лодки и ушкуи, вытащенные на зиму на берег, - уничтожены!..

К весне, к разливу, изготовили все-таки несколько десятков лодок-долбленок и было решено: Булгаку с ватагой спуститься по старице на Каму, по ней подняться до Очера, затем, по названному правому притоку Камы дойти до волока, перетащить лодки на Чепцу и по ней (приток Вятки) вместе с водами Чепцы выплыть на Вятку.

Протас, с оставшимися мужиками (в основном мастеровыми) и женщинами с детьми, приступил к строительству больших лодок, могущих ходить под парусами. К концу лета (к тому времени Булгак должен был найти место в верховьях Вятки, обустроиться и послать проводников-ведомцев, которые провели бы их) - выйти вслед за ними...

* * *

К длинным тяжелым однодревкам приделали уключины для двух пар весел. Плохо просушенные и просмоленные - сырое дерево не впитывает глубоко деготь - они сидели низко в воде. В лодках уселись по шесть-семь человек: в середине двое гребут, другие сидят напротив - отдыхают, смотрят на них, по сторонам, разговаривают; один (старший в лодке) на корме: правит; носовая часть загружена вещами, оружием, небольшой съестной припас в кожаных мешках...

У всех радостные лица: засиделись!.. Спокойная разлившаяся Старица (такая родная!) медленно текла; легкий встречный ветерок освежал, низко наклонившиеся над водой ивы, кусты смородины (только что распустившиеся), безмолвно провожали в дальний неведомый путь. Гребцы, обмотав кусками кожи ладони, поскрипывая уключинами, гребли - сильными толчками - гнали лодки вниз по течению...

Необозримые водные просторы Камы встретили резким юго-западным ветром, холодными брызгами... Ветер с каждым часом усиливался и усиливался... Огромный бурлящий поток шел навстречу им и ветру. Две гигантские силы: течения и ветра боролись - встречный (низовой) ветер, поднимая крутые высокие волны, гнал их по поверхности вверх, а течение, борясь, крутя в огромных водоворотах желто-мутные весенне-паводковые воды, с всепреодолевающей силой давило, заставляя течь, двигаться вниз необъятную массу талой воды... Волны и течение шли навстречу друг другу - кто кого!

Гребли изо всех сил (гнулись весла), но пенистые высокие гребни волн догоняли и обрушивались ледяной водой...

Из мутных текучих - идущих в двух противоположных направлениях: сверху, гонимые ветром, и понизу встречно - вод повеяло смертью и жутью. Вмиг преобразились мужики - спокойно-веселого состояния как не бывало. Послышались громкие крики, команды десятников, лодки стали заворачивать к ближнему правому крутому берегу Камы; вычерпывали воду из лодок кто чем...

Булгак осматривался по сторонам - ни одного слова не молвил он, - его лохматую голову трепал бешеный ветер, глаза из-под мохнатых бровей лучились неистовой силой. Все делалось так, как было нужно: все опытны, знают свое дело. Он редко испытывал страх, но тут испугался - не за себя... - случись лодкам нахлебаться воды - никто не выплывет, даже держась за перевернутую долбленку: тело скрутит судорога, закоченеет - не шевельнешь ни рукой, ни ногой и еще живой пойдешь в глубь...

Солнце (сквозь пепельные тучи) все равно пригревало лицо, руки, хотя кругом - холод от: огромного движущегося бугристо-холмистого безбрежного простора, брызг - окатывающих ледяных потоков...

Вот уж осталось несколько саженей до прибрежной полосы, защищенной от волн, выступающей длинной косой, когда одна из рядом плывущих лодок вдруг накренилась, повернулась боком и накрылась набежавшей волной, ушла под воду...