Срочно требуется царь - Светлана Багдерина

— Спасибо!.. — просветлело Иванушкино лицо. — Огромное вам спасибо!..

Но внезапно какая-то мысль пришла ему в вскружившуюся было от восторга голову, и он огорченно развел руками:

— Спасибо… Но… Мы не можем принять такой подарок… Конечно, хлеб нам очень нужен, но… у нас нет денег… А вам еще крестьянам платить, и за возы платить, и охране, и…

— Бери, кому говорят! — с шутовской суровостью прицыкнул на него Хверапонт. — Я от своего слова не отказываюсь!

— Спасибо… — расцвел Иван. — Благодарю вас… От имени всех постольцев… Хоть у нас сейчас и нет денег, но мы всё равно обязательно вам заплатим, я клянусь… или товар предложим…

— Не надо мне столько мечей, — криво ухмыльнулся купец. — Довели народ милитаристы… Мечи он, что ли, жрать должен? Куда только ваш царь Костей глядит, интересно мне знать…

— Как?! — изумлено-радостно воскликнул Иванушка. — Вам интересно?! И вы еще не знаете?! Так я вам сейчас всё расскажу, как было!..

И остатки ночи и кусочек утра, вплоть до прибытия его законной супруги в сопровождении Сойкана, были посвящены политинформации.

С восходом солнца, лишний раз подтвердив народную мудрость о том, что ранний дождь до обеда, а поздний — до утра, ливень внезапно закончился, словно там, наверху, его просто выключили, повернув кран.

А вместе с наступившей слегка влажной, обдуваемой сонным ветром тишиной из-под воза вынырнул и остановился, цепко обозревая картину ночного побоища закутанный в грубый серый плащ человек.

— Серафима?.. — удивлено прервался на полуслове и вскинул брови Иванушка при виде промерзшей и промокшей женушки, лучащейся, тем не менее, мегаваттами радости, не иначе, как от встречи с супругом. — Ты?.. В такую рань?.. Вы что же, всю ночь из города сюда шли, под дождем?.. Да не надо было так торопиться, мы бы все равно без вас не ушли!

Бурандук, немного отставший, заплутавший, и объявившийся только к началу политинформации, бодро затряс головой в подтверждении его слов.

— Его высочество ни за что бы без вас не ушли, как пить дать!

— Не хотелось заставлять вас мерзнуть и мокнуть лишний раз, — скромно потупилась царевна.

— А как ты меня нашла? Здесь, я имею в виду? Мы же договаривались…

— Да мы с Сойканом просто мимо проходили, глядим — утро вовсю, а обоз стоит и ни с места. Забеспокоились, не случилось ли чего, не нужно ли помочь…

— Ой, Сеня… — заново вспомнив ночные события и изумившись им еще раз, покачал головой Иван. — Чего тут только не случилось… Расскажу — не поверишь…

Серафима сделал большие глаза, взяла ладошками себя за щеки, и со страшным придыханием прошептала:

— Уж не разбойники ли на вас напали, Ванечка?

— А как ты догадалась? — Иван слегка оттопырил нижнюю губу, несколько разочарованный несостоявшимся сюрпризом, но, быстро оправившись, пустился в живописания событий этой ночи.

Когда повествование подходило к концу, Иванушке показалось, что супруга его хочет не то что-то сообщить, не то в чем-то признаться. Он умолк, вопросительно взглянул на нее, она потупила очи долу и вдохнула, явно собираясь что-то сказать…

И тут откуда-то из-за возов донесся слабый стон, и дрожащий надтреснутый голос жалобно пропел:

— Лю-у-у-у-ди-и-и-и…

— Кто это? — недоуменно выдохнула и вопросительно уставилась на купца Серафима, словно именно он по умолчанию отвечал за все дрожащие голоса в промокшем ноябрьском лесу.

— Н-не знаю… — оторопело захлопал белесыми ресницами Хверапонт.

— А это не парнишка ли пропавший Юська? — встрепенулся один из возчиков.

— А и впрямь! — просветлело лицо его приятеля, и он нырнул под воз.

Иванушка, не задавая лишних вопросов, последовал за ним.

Вернулась поисково-спасательная группа с триумфом: возчик конвоировал, бережно поддерживая под локоть продрогшего и вымокшего насквозь Юську, а Иван с нежностью чистил на ходу от грязи и травы свой утерянный ночью меч.

— Ты куда?..

— Ты откуда?..

— Ты чего?..

— Ты зачем?..

Земляки потащили выбивающего зубами марши парнишку в палатку растирать водкой с перцем, переодевать в сухое, поить горячим чаем с медом, и по дороге закидывали вопросами, совершенно справедливо рассудив, что даже проболтавшись где-то всю ночь по лесу, язык он вряд ли отморозил.

— Я… это… с-сбежал… з-значит… — стуча зубами о край кружки с кипятком и ежесекундно рискуя откусить язык или кусок жести, Юська ударился в воспоминания.

— И куда?

— Не п-помню, братцы… Х-хоть режьте… П-помню, что под т-телегой… п-пролез… А д-дальше… как п-провал…

— Да не провал, а шишка! — добродушно, ликуя, что отыскался пропавший товарищ, пошутил над горе-караульщиком возчик, который его нашел. — С такой гулей на челе не то, что ночь — мать родную забудешь!

— Не-а, дядька Хвилип, я матку помню, ее Хведора зовут, она из Банного, что в пяти километрах от наших Чернушек, — оторвался от кружки и довольно улыбнулся Юська.

— Послушайте, — сосредоточенно наморщил лоб, напряжено прислушивавшийся к показаниям последнего потерпевшего Иванушка. — А вы знаете, как я ночью тут оказался?

— Нет, — заинтересованно остановились на нем двадцать пять пар глаз.

Двадцать шестая и двадцать седьмая уставились на него не так заинтересовано, а двадцать восьмая принялась усердно разглядывать ставшие вдруг очень завлекательными верхушки деревьев.

— Я спал у нас в лагере, в палатке, и вдруг услышал голос, который звал на помощь! — горячо сопровождая каждое слово энергичным жестом, призванным иллюстрировать его правдивость, заговорил взволнованный лукоморец. — И я пошел на звук, и добрался до вас!

Хорохорцы открыли рты и с благоговением воззрились на блаженно хлюпающего обжигающим сладким чаем Юську.

Дядька Хвилип выразил мысль, посетившую одновременно все хорохорские и одну лукоморскую головы:

— Так это, поди, ты на помощь его высочество позвал?

Парнишка захлебнулся, поперхнулся, закашлялся…

— Я?!.. Я?!.. Да нешто я?!.. Да не может быть!..

— Ну, а кто еще? — резонно заметил Хверапонт и сложил короткие полные ручки на толстом, обтянутом синим армяком животе. — Больше некому.

Серафима яростно закивала в поддержку этой версии.

— Ясен пень, больше некому, — убежденно подтвердила она.

— Я?.. — отставил кружку и обводил пораженным, почти умоляющим взглядом окружающих его людей парень. — Я?.. Дак ить я не помню ничего… Сбёг, а дальше — как отрезало… вообще ничё не помню, чем угодно поклянусь! Не я это, наверное… Другой кто… Я же спужался дюже… Юркнул под телегу… А потом — как ночь на голову опустилась… Не, братцы, я вам честно скажу — это точно не я… Чего я буду чужую славу себе приклеивать? Ежели я мордом в землю валялся, так как же это я-то?..