Исход (СИ) - Цзи Александр

Сбоку, на краю поля зрения, метнулась легкая тень. Я развернулся, поднимая ствол автомата и сдвигая большим пальцем правой руки рычаг предохранителя в позицию одиночных выстрелов.

Никого.

Я отмотал с помощью СКН свое видение на несколько секунд назад — никаких теней, просто шевельнулись ветки. Витька пялился в противоположную сторону.

“Экселлент во имя нашей расы!”

Резкий и гулкий, не совсем человеческий голос рубанул по ушам, я вздрогнул, развернулся и снова ничего подозрительного не увидел. “Откатил” время назад, но никакого голоса в записи не было. Что это? Глюки? Надышались грибными испарениями?

“Состав воздуха на предмет вредных и опасных веществ!”

НЕ ОБНАРУЖЕНО

И не факт, что вредных и опасных веществ нет в воздухе, ведь нейрочип наверняка выявляет ограниченное количество разных субстанций, а не все на свете. И чувствительность “дозиметра” не бесконечна…

— Витька, ты слышал?

— Как отец ругается? — отреагировал он. В полумраке его лицо казалось бледнее обычного. На лбу блестели капли пота.

Я изумился:

— Димон — твой отец?

— Какой Димон? — не понял Витька, и я понял, что нам мерещилось разное.

— У нас глюки!

“Иные вредные, отравляющие и опасные факторы?”

ФИКСИРУЕТСЯ СЛАБОЕ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЕ ПОЛЕ НЕИЗВЕСТНОЙ ПРИРОДЫ

“Что за поле?”

ИНФОРМАЦИЯ ОТСУТСТВУЕТ

НЕОБХОДИМ ДОПАРТ

Я шипяще выругался сквозь зубы. Так и думал, что этот долбанный неведомый допарт понадобится в самое неподходящее время! Закон подлости во всей красе!

Во всяком случае, испарения грибов ни при чем. Если, конечно, энергетическое поле неизвестной природы излучают не грибы.

Донесся далекий голос Витьки, который звал меня. Я удивленно обернулся — пацан ведь стоял рядом!

Но он действительно стоял рядом. Смотрел на меня и улыбался.

— Чего тебе? — буркнул я. — Чего лыбишься?

Вместо ответа он принялся глупо и раздражающе хихикать.

Я забеспокоился:

— Витька? Что с тобой?

Закончив, наконец, хихикать, Витька осведомился голосом, звучащим как бы издалека:

— Олеська, ты хоть представляешь, куда залез? Отсюда нет выхода! Ты пребудешь в Поганом поле вечно… во имя нашей расы!

Я отступил от него на шаг, сжимая автомат.

— Ты че?

Витька исчез. Только что был прямо передо мной, а вдруг — раз! — и исчез без всяких спецэффектов.

Паника не успела мной овладеть, когда послышался знакомый голос:

— Олесь!

Я обернулся. Ноги немного тряслись. Из-за поворота тропинки выглянул Витька.

— Ну ты идешь?

— А ты… ты разве не рядом был? — заикаясь, спросил я.

Он нахмурился, подошел ближе. Реальный, как и всегда. Усталый. Потер глаза.

— Сам не пойму, где я был… В сон тянет…

Разве это не он говорил про “расу”? Или прямо сейчас это тоже не он, а кто-то другой? Что-то другое?

Я “отмотал запись” на несколько минут назад и замедлил сцену с Витькой. Вот я напротив Витьки — он смотрит на меня, а, может быть, мимо, улыбка во весь рот (Витька никогда так дебильно не лыбился), глаза пустые. Я замедлил “проигрывание”. Голос Витьки, звучавший как бы издалека, понизился, приобрел басовитые нотки. “Ты-ы-ы хоооть представляяяееешь, кудааа залееез…” Губы двигаются, но есть подозрение, что говорит не он — говорят за него. А передо мной кукла, шевелящая губами.

“Полный мониторинг окружающей среды!”

ОПАСНЫХ ФАКТОРОВ НЕ ОБНАРУЖЕНО

ДЛЯ БОЛЕЕ ПОЛНОГО АНАЛИЗА НЕОБХОДИМ ДОПАРТ

Я злобно произнес:

— Когда-нибудь я тебя выковырну и расколочу молотком!..

— Зачем меня выковыривать? — не понял Витька.

— Я не тебе, а нейрочипу. Пользы от него, как козла молока.

Насупившись, Витька прошептал:

— Мне кажется, нас ведьма заколдовывает.

— Ты же не верил в ведьм!

Он пожал плечами.

— Взрослею.

Мы двинулись дальше. Рюкзаки ощутимо потяжелели, усталость и жажда давали о себе знать все настойчивее, хотя прошло от силы часа три с той минуты, как мы вошли в джунгли. Сумрак сгустился.

Неожиданно мы вышли на продолговатую прогалину, поросшую невысокой жесткой травой. Длиной метров шестьдесят-семьдесят, шириной — не более тридцати. На дальнем от нас конце на возвышении громоздились исполинские серые камни: два торчали ребром, третий лежал поверх них. Это был П-образный дольмен высотой метра три. Вокруг дольмена валуны размером с человеческую голову образовывали круг диаметром метров двадцать.

“Наша” сторона прогалины ничем особенным не выделялась. Напротив продолжалась тропа. Недалеко в лесу торчал очередной гигантский гриб. Вдали, над лесом, вздымался покрытый лесом курган.

Я обратил внимание, что небо вечернее, фиолетовое, а солнце светит откуда-то сбоку, его лучи приобрели золотистый оттенок, как это бывает перед закатом.

В желудке заурчало, я зачмокал губами, во рту пересохло напрочь. Достав флягу из бокового кармашка рюкзака, я жадно присосался к горлышку. Витька последовал примеру.

— Не понял. Уже вечер, что ли? — сказал он, подавив отрыжку.

Я не ответил, растерянно глядя на него. Получалось, что да, наступил вечер. Спустя лишь несколько часов после восхода.

***

Как мы прозевали целый день?

Тело у меня ломило, я готов был упасть прямо на траву и лежать сутки. Невыносимо хотелось есть. Нет, не время ускорилось, а мы прошляпили целый день, как бы странно это не звучало.

На бешеной скорости я промотал в виртуальном пространстве интерфейса день с самого утра. Все правильно, я ничего не упустил, день никак не мог завершиться вне моего осознавания. Или же апгрейд тоже заморочен волшбой. В сущности, он записывает то, что воспринимают мои органы чувств и сообщают мозгу. Я мог тащиться весь день, все видеть и слышать, однако из мозга и апгрейда это стерлось.

Но как?

— Нас заколдовали… — начал я, и Витька подхватил:

— Ведьма.

— Может, и она, тварь старая. Мне не хватает допартов для нейрочипа, чтобы выявить, чем на нас воздействуют. Знаешь, что такое допарт?

— Нет… Ты уже спрашивал. Что будем делать?

— Назад возвращаться поздно. Если мы не заметили, как тащились сквозь лес весь день…

— Или день сократился.

— Вряд ли. Ты жрать хочешь?

— Ага.

— Словно целый день не ел и не пил?

— Точно.

— То-то. И усталость такая, будто весь день перлись под гипнозом. День не сокращался, это мы забыли о том, что идем долго. Так что назад идти поздно, ночь на носу. Устроимся на ночлег, а завтра идем назад.

— И материм старуху! — недобро сверкнул глазами Витька.

— Обязательно.

Ночлег устроили прямо на прогалине — удобное открытое пространство, ночью его осветит луна, трава невысокая, дергать не надо.

Скинув рюкзаки, подошли к дольмену рассмотреть его поближе. Камни гладкие, точно отполированными, покрытые желто-зелеными пятнами мха, очень древними на вид.

— Как такую тяжесть поднимали? — поразился Витька. — И как сюда притащили?

— Это дольмен, — объяснил я. — В далеком прошлом люди зачем-то возводили эти сооружения по всему миру.

— В далеком прошлом? В твои времена, что ли?

— Раньше, — буркнул я. — Во времена мегалитической культуры. Самое известное сооружение — Стоунхендж. Слыхал о таком?

Нет, Витька не слыхал.

— Я о ведьминых кругах знаю, — сказал он. — Только они не из камней, а из поганок.

Я прикоснулся к камню. Он был холодный и как бы липкий. Под черепом проклюнулось слабое, но назойливое чувство зуда или вибрации.

Апгрейд сообщил:

ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЕ ПОЛЕ НЕИЗВЕСТНОЙ ПРИРОДЫ УСИЛИЛОСЬ

ПОДКЛЮЧИТЕ ДОПАРТ

Я отошел от дольмена и увел Витьку.

— Разобьем лагерь на другой стороне. Подальше от этого ведьминого круга.

Развесили гирлянду на воткнутых в землю палках, благо их было полно в округе. Мне было страшно и не по себе в этом колдовском лесу. Витька помалкивал, бросая затравленные взоры на безмолвную стену леса вокруг. Никто из нас вслух так и не озвучил, что мы, судя по всему, попали в западню, и просто так из нее не выскользнуть. Чертова баба Марина специально отправила нас сюда, прекрасно понимая, на что обрекает.