Эхо далекой битвы - Диана Торнли

— Моего правительства?! — Борит всплеснул руками. — Адмирал, моим правительством движет только один мотив: не дать Исселу превратиться в невольничий рынок для мазуков!

— Вы уверены в этом, министр? — Лухан постарался, чтобы голос его прозвучал жестче. — Если вы действительно думаете, что это единственная причина, по которой премьер-министр Ремарк послал вас сюда, то вы знаете его не так хорошо, как я.

Борит резко остановился, повернулся и уставился на Середжа. За несколько секунд лицо его отразило целый спектр эмоций: шок… паника… негодование.

— Ну, это уж слишком, адмирал! — проговорил он наконец.

«Но ведь отрицать-то не стал», — подумал Лухан. Выдвинутое им обвинение было ничем иным, как выстрелом наугад, и основывалось на истории и неких неясных подозрениях, которые только что подтвердила реакция министра.

Адмирал спокойно встретил взгляд исселианца, и тот после секундной паузы отвел глаза, повернулся и зашагал по коридору.

Рам Говисс остановился у входа в «Погребок Радости» в самом центре Рамискаль-Сити и огляделся. В этот час здесь находились лишь несколько постоянных посетителей, так что можно было сесть почти за любой столик, не опасаясь, что тебя потревожат. Но все же он прошел через зал к дальнему столику, опустился на стул и, прислонившись спиной к стене, принялся наблюдать за клиентами, оставаясь незамеченным.

Столик был похож на гриб с круглой плоской шляпкой и толстой ножкой. Рам вытащил из кармана пиджака карточку и опустил ее в слот у края стола. Тотчас загорелся перечень напитков, но он даже не взглянул на него, а просто нажал третью кнопку снизу. На дисплее вспыхнуло «спасибо» и чуть ниже сумма, снятая с его банковского счета.

В ожидании заказа Рам еще раз обвел взглядом зал. Кто-то включил головизор над баром: показывали уличные демонстрации. Недовольно поморщившись, Рам наклонился вперед и нажал другую кнопку.

— Выключи этот вонючий визор, Маури, — проговорил он в микрофон.

— Рам? Это ты? — послышался из громкоговорителя голос бармена. — Что, сыт новостями по горло, да?

— Сыт исселианскими новостями, — прорычал Рам.

Он услышал, как Маури усмехнулся, но все же переключил головизор на спортивную программу.

— Послушай, — продолжал Маури, — я освобожусь через несколько минут. Ты не подождешь меня, дружище?

Рам промычал, что подождет, и откинулся на спинку стула.

Чуть погодя пластинка в центре стола повернулась, и из отверстия появился поднос с напитками. Он взял бокал и отпил сразу добрую половину.

Рам заканчивал третий бокал, когда появился Маури и уселся за столик напротив него. Положив на стол крепкие темные руки, он спросил:

— Что нового, приятель?

Рам пожал плечами.

— Шума много, да толку мало. В Башне никто и внимания не обращает.

— Ну, кое-кто все-таки обратил, — возразил Маури. — Ведь они угрожают взрывами.

— Да, Департамент Безопасности, — сказал Рам. — Но ни Ассамблея, ни Директорат Обороны. — Он покачал головой. — Все идет, как и раньше. Без задержек. Так что все это пустая трескотня. Некоторые признались, что у них и бомб никаких не было. Нет, они ни на что не способны.

Рам почувствовал на себе внимательный взгляд бармена.

— Ты так говоришь, что создается впечатление, будто тебе хотелось бы другого.

Рам поднял голову и взглянул на Маури.

— Предоставление помощи и поддержки врагу являются изменой, а за измену предусмотрено лишь одно наказание.

Маури подался назад.

— Подожди минутку! Разве ты не помнишь, что несколько месяцев назад был заключен мирный договор? Иссел больше не является нашим врагом.

— Может быть, он не является твоим врагом, — возразил Рам, — или врагом Состиса и Объединенных Миров. Но моим остается! Моя родина до сих пор под пятой Иссела?

— На-Шив? — нахмурился Маури.

Рам кивнул, допил третий бокал и задумчиво повертел его в руках.

— Когда губернатор Реньер посылал свои войска, он обещал восстановить разрушенные города, обещал защиту от агрессии Объединенных Миров. Кое-что он действительно построил. Но единственная агрессия, которой подвергся На-Шив, была совершена исселианцами. И они еще твердят о том, что мы должны быть благодарны им за то, что не живем, как крысы в сожженных городах. И они надеются, что эта… благодарность… будет выражена совершенно определенно.

Он замолчал, подогрел себя еще одним глотком из последнего бокала, поморщился и продолжил:

— Однажды вечером двое исселианских офицеров заявились в контору, где работали моя мать и сестра. Они уже закрывались. Исселианцы сказали, что хотят проверить, в порядке ли разрешение на аренду здания. Все закончилось тем, что и мать, и сестру изнасиловали.

— Ты никогда не говорил мне об этом, — сказал Маури.

Рам пожал плечами, поставил на стол бокал.

— Мне тогда было пятнадцать. Единственный «мужчина» в семье. С тех пор я думал только о мести и решил, что исселианцы поплатятся за это. Мне было все равно, кто именно. Я стал поджидать их, болтаясь возле пивных, куда они частенько захаживали, и однажды мне крупно повезло. Тот парень с серебристыми полумесяцами на погонах вышел один и такой накачанный, что едва стоял на ногах.

Рам поднял бокал и с удивлением обнаружил, что тот пуст. Отставив его в сторону, он еще раз нажал кнопку заказа.

— Я предложил проводить его скиммера, а потом ударил по голове, связал, вынул нож…

Маури беспокойно зашевелился.

— Послушай, приятель, я больше не хочу ничего знать.

Рам махнул рукой.

— Я так никого и не убил. Просто сделал так, чтобы он уже никогда не смог изнасиловать чью-то мать или сестру. Он очнулся и стал орать, когда я уже заканчивал…

Маури покачал головой, на лице его застыло смешанное выражение ужаса и изумления, отчего Рам испытал какое-то странное удовлетворение. Он одним глотком опорожнил бокал и с оттенком гордости добавил:

— Оказалось, что этот парень был полковником Исселианских Штурмовых Сил. Когда меня схватили, я думал, что это конец. Но меня лишь департировали. Я даже не успел попрощаться с мамой и Джебби. Не знаю, известно ли им о случившемся.

Рам иронически улыбнулся и приложился к бокалу, которым угостил его Маури. Проглотив обжигающий напиток, он несколько секунд сидел с открытым ртом, затем покачал головой.

— Я и приехал сюда только потому, что Объединенные Миры никогда не были друзьями Иссела.

— Все меняется, — философски заметил бармен.

Но Рам уже не слышал его. Держа бокал над столом, он внимательно изучал его содержимое.

— Меня взяли в ту группу, которая освещала подписание мирного договора. Пришлось стоять там и смотреть, как Объединенные Миры предают все, во что я верил. Предают меня, Маури. И не просто смотреть, а записывать все это бесстр…бесстыдство. — Язык у него начал заплетаться, но чувства рвались наружу. — Мне хотелось, чтобы голокордер у меня в руке превратился в оружие. Каждый раз, наводя его на чью-то физимо… физиономию, я уже представлял, как лазерный луч наведения касается лба… и я нажимаю курок.

Он замолчал, со стуком опустил бокал на стол и посмотрел в глаза Маури.

— В следующий раз у меня БУДЕТ оружие. — Рам понизил голос. — Обещаю тебе. Соглашение о помощи Исселу — измена… именно так. А для предателей у нас есть только одно наказание.

ГЛАВА XX

До восхода солнца оставалось еще больше часа, когда они достигли конечной цели своего ночного марш-броска — храмового комплекса. Тяжелый влажный воздух наполняли трели сверчков да ритмичное пощелкивание жуков-барабанщиков. Эти звуки свидетельствовали о том, что ничто не предвещает опасности. И все же, следуя за инструктором, ловко обходящим невидимые препятствия, Тристан ощутил, как участилось биение сердца, словно почуявшего что-то.

Шедший в нескольких шагах впереди него Тоназо обогнул прикрывавшее ворота храма дерево и вдруг замер. Тристан тоже остановился.

Несколько секунд он всматривался в темноту, а затем глаз уловил мимолетное движение во дворе. От стены отделилась какая-то тень и вышла на открытое место, приняв очертания мужчины. Человек поднял руки, показывая, что он безоружен и не имеет враждебных намерений.

— Входи во двор, йатсу Тоназо, и пусть йатсу Середж идет с тобой.

Выйдя из-за дерева, Тоназо сделал знак Тристану, и юноша осторожно последовал за ним. Человек, стоявший во дворе, был его отцом.

— Время пришло, — сказал адмирал, обращаясь к Тоназо. — Корабль уже ждет. Мы с Тристаном возвращаемся на Состис. — Середж помолчал. — Он готов?

Тоназо посмотрел в глаза своему учителю.

— Я научил его всему, чему смог за это время. Готов он или нет — пусть решает сам.

Адмирал повернулся к сыну.

— Ты готов, сын?