День Бури - Джейн Рейб

Эльф потормошил Ворчуна, указав сначала на него, а потом на люк. Полулюдоед заморгал и повторил движения, с той только разницей, что тыкал пальцем в Гилтанаса.

– Да. Я тоже, – ответил тот.

– Я пойду первой, – вызвалась Фиона, выступив вперед.

Она села на пол, придвинулась ближе к люку и спустила ноги в темный проем.

– Я чувствую сильный поток воздуха. Такое впечатление, что меня засасывает.

Дикий уселся было рядом, но отпрыгнул, когда соламнийка начала спускаться вниз.

– Здесь ручки, за которые можно держаться, – донесся голос из шахты, но тут же умолк, унесенный мощным порывом ветра. Лица собравшихся вокруг колодца вытянулись от испуга и удивления. Один Гилтанас сохранял спокойствие.

– Наверное, она уже внутри Горы Дракона. Туда добираются очень быстро.

Волк пронзительно взвизгнул и сунул морду в гудящую бездну. Он уже скреб по полу, готовясь к прыжку, но вдруг заколебался и отступил. Ворчун подошел к своему питомцу сзади, хлопнул его по рыжей холке, волк рванулся вперёд и безмолвно исчез в темноте.

Следом спустились в люк Алин и Ворчун, а за ними рыцари и Гилтанас. В мгновение ока они перенеслись в ярко освещенное помещение. Наверху, в галерее, куда вела длинная винтовая лестница, находился Зал Копий.

Оружие, которое там хранилось, поразило бы самого искушенного знатока. Это были копья, украшенные золотым и серебряным орнаментом, некоторые из них ничем не отличались от копья Рига, и создавалось впечатление, что их делал один и тот же мастер. Древки одних копий покрывала замысловатая резьба, другие были совершенно гладкими – они служили только для боя и стояли в стороне от остальных, гордо и строго, как солдаты. На копьях не было ни пылинки.

– Но какое же из них Копье Хумы? – спросил Алин.

– Этого я не знаю, – ответил Гилтанас. – И поиски могут занять много времени, если наши друзья не сообщат его приметы, о которых им наверняка известно.

Эльф посмотрел на Рыцарей Такхизис, но они даже не пошевелились.

– Ну и ладно. Давайте отдохнем немного. Во всяком случае, мы добрались до места. Я так, например, очень рад наконец-то оказаться в тепле, даже в сон потянуло.

Он прошел по коридору, зевнул для убедительности и бросил меховой плащ на пол.

– Вот хорошее место. Я не собираюсь проверять все эти копья, пока не отдохну пару часов.

Фиона стояла у входа в зал, пробегая глазами нескончаемые ряды копий, терявшиеся вдали. Алин проследил за ее взглядом, сбросил плащ и соорудил из него подобие ложа.

«Найти здесь нужное копье практически невозможно, – думал он, – но нужно приложить все силы». Маджере сел, чувствуя, как внутри все оттаивает: «Тепло! Я вспомнил, что это такое!»

Глава 17

Знакомство

Струйки горячего пара вылетали из ноздрей красной драконицы, поднимались ввысь и сливались с огненным дыханием вулкана, извергавшим потоки лавы. В раскаленном воздухе витал легкий и такой приятный запах серы. Вокруг плоскогорья, где возлежала Малистрикс, раскинулась сухая, безжизненная равнина. Лучшего места для отдыха нельзя было придумать!

Красная Убийца, как называли Малис люди, жившие в ее владениях, расправила крылья, вытянула шею и посмотрела вдаль, потом опустила голову и раскрыла пасть, из которой вырвался большой сгусток ослепительно красного пламени и покатился кипящими волнами до самых отдаленных краев плато, заливая расщелины и камни. Языки огня окутывали алые чешуйки на животе драконицы, лаская тело приятным теплом, опадая, когда Малис делала вдох, чтобы вновь опалить плато горячими струями пламени. Жар доставлял Малистрикс такое удовольствие, что она тихонько замурлыкала.

Все это помогло немного успокоиться и смириться со смертью одного из слуг. Красная драконица видела разгром его отряда, но гибель Рурака Гистера не была серьезной потерей. Младший командир проявлял себя чуть лучше, чем остальные рыцари, не более того. Малистрикс больше интересовал человек, который один без особого труда перебил половину воинов на поляне. Такой может стать отличной заменой погибшему Рураку. А когда она получит такого бойца, заодно прояснится тайна его волшебной секиры – с помощью чешуйки Гистера Мэлис ощутила, что лезвие заколдовано. Оставалось понять, какого рода волшебство заключено в этом оружии.

Красная драконица знала, что ее бывший супруг Келлендрос ищет талисманы, хранящие магию Века Мечтаний. Но синий дракон не догадывался, что она раскрыла его намерения. Малистрикс хотелось завладеть этой магией и воплотить в жизнь свои черные замыслы. И тут появляется древнее оружие, обладающее сокрушительной силой, которое режет сталь, как материю, легко крошит плоть и кости. Ничего, этот человек сам принесет ей алебарду.

– Он будет моим, – прошипела Малис.

Рурак Гистер не оправдал возложенных на него надежд при жизни, зато перед смертью сделал важное дело – прицепил чешуйку на своего убийцу. Герой стал рабом дракона, даже не догадываясь об этом.

Малистрикс посмотрела на мир его глазами.

Человек лежал в каюте корабля, койка под ним раскачивалась в такт набегающим волнам. На перекладине под потолком висел, фонарь. К противоположной стене была приколочена книжная полка. Прошлые попытки Малис войти в контакт с ним оказались безуспешными, сегодня проявленные усилия и терпение были вознаграждены. Вот она – заветная алебарда, стоит прислоненная к стене. Как заманчиво блестит острое лезвие в лучах вечернего солнца, проникающих через иллюминатор!

– Она будет моей!

Человек закрыл глаза, вид каюты исчез. Теперь красная драконица попыталась уловить его мысли и понять дух.

«О чем ты думаешь?» – вопросила она. Сонный мозг был не так активен, его защитные силы ослабли. Малис удалось проникнуть в сознание своего нового раба.

Дамон спит на борту «Наковальни Флинта». Корабль взлетает на гребни бурных холодных волн, зависает на миг и скользит вниз. Грозному Волку снится, что он в форме Рыцаря Такхизис стоит на поле брани; усеянном телами поверженных врагов. Победитель покидает поле. Ноги проходят сквозь тела убитых, бестелесным духом парит он над лужами высыхающей крови. Латы остаются незапятнанными. Смерть проходит мимо.

Дамон-призрак идет к старой, хорошо ухоженной избушке, прилепившейся к склону холма. Дверь предусмотрительно открыта. Внутри высокий пожилой Соламнийский Рыцарь склонился над кроватью, на которой лежит молодой Рыцарь Такхизис. Дамон видит себя.

Высокий старик – сэр Джеффри Быстрый. Он кладет мокрую, прохладную тряпицу на голову раненого. Льняные повязки, стягивающие глубокий порез на животе, смочены в настое, приготовленном из смеси старательно подобранных трав. Старые бинты, пропитанные кровью, лежат на полу, пачкая чистое полированное дерево. Соламниец не обращает на это внимания.