Мечтатели - Филип Шелби

Снова услышав стон Франклина, Монк склонился над ним, взял за плечи.

– Франклин, ты должен встать!

– Не знаю, смогу ли… Голова болит… Я как будто тону…

– Вставай! Нас могло убить, а мы живы. Так что, черт побери, мы сейчас встанем и выйдем отсюда. Не умирать же нам в этой проклятой куче дерьма!

На губах Франклина неожиданно появилась улыбка.

– Ты всегда хотел идти своей дорогой, – с трудом выдавил он из себя, мучительно поднимаясь на ноги и всей тяжестью опираясь на Монка.

– Ступай осторожно, вот так, одна нога, за ней другая… – шептал Монк, не переставая вглядываться в кровавое месиво вокруг.

– О, Боже…

– Не смотри. Они мертвые. Ты ничем им не поможешь. Давай, Франклин, ставь одну ногу… теперь другую… одну… другую…

Когда дошли до леса, Монк почувствовал, что они в относительной безопасности. Но он знал, что немцы, пройдя американскую линию обороны, могли направиться и через лес. В зависимости от того, как глубоко они продвинулись за линию фронта, они могли занять новые позиции в любом месте между его теперешним местонахождением и деревней Сент-Эстас. В таком случае нужно было как-то просочиться сквозь эти позиции и добраться до деревни.

Идти было невероятно трудно, но, невзирая на свою крайнюю усталость и на свистящее дыхание Франклина, Монк не останавливался и даже не замедлял хода. Он тащил друга вперед, почти неся его на руках, зная, что, может быть, убивает его этим, но остановиться означало бы убить его наверняка.

«Одну ногу, потом другую…»

Наверное, прошла целая вечность, прежде чем Монку удалось оттащить Франклина в безопасное место в заросли низкого кустарника и уложить на землю.

– Странно, на Париж не очень-то похоже, – прошептал Франклин, хрипло кашляя.

– Умолкни и выпей это, – сказал Монк, поднося фляжку к его губам.

Через несколько минут они снова шагали вперед. Монк обнаружил охотничью тропинку и решил дальше идти по ней. Это был заведомый риск: немцы тоже могли ее использовать. Но тропинка была гораздо безопаснее дороги и позволяла продвигаться вперед быстрее, чем через заросли кустарника.

Когда они прошли километра полтора, Монк внезапно остановился. Он мог бы поклясться, что слышит на опушке леса чьи-то шаги. Внимательно прислушавшись, он снова услышал те же звуки. Теперь они были громче; судя по всему, там было несколько человек. Монк оттащил Франклина подальше в лес и уложил на землю.

– Тихо, ни звука! – прошептал он.

Франклин сжал его руку, глаза его лихорадочно блестели.

– Если что-то случится, – проговорил он через силу, – обещай мне, что бросишь меня….

– Черта с два я тебя брошу!

– Кто-то должен сказать Розе. – Лицо Франклина перекосилось от боли. – Так больно…

Шаги приближались. Монк отомкнул штык винтовки и пополз к краю тропинки. Двигаясь, как краб, он приблизился к высокому клену и скользнул за его ствол. Шаги раздавались уже совсем рядом. Как только на дорожку упала тень, Монк шагнул вперед из-за дерева и резко сдавил горло появившемуся перед ним человеку, заглушая его крик. Другую руку, со штыком, он высоко занес над головой жертвы. Через несколько секунд все должно было быть кончено.

14

Когда на дома Сент-Эстаса спустилась ночь, меры устрашения, предпринятые против жителей деревни майором фон Оттом, возымели свое действие. Улицы опустели, в окнах не было видно огней. Только в штабе майора, за светомаскировочными шторами, все еще было светло.

– Ладно, выведите его отсюда и проводите домой. Аптекарь был предпоследним из двенадцати жителей деревни, вызванных для допроса. Полчаса ему трепали нервы, задавая бесконечные вопросы, и он отвечал на них, моля Бога, чтобы ему поверили. Как он мог услышать что-либо о планах союзников, если он не понимал по-английски, и ему нечего было сообщить американцам, когда они заняли деревню?

Аптекарь, пятясь и низко кланяясь, покинул кабинет фон Отта. Сердце его сжалось от сострадания, когда он увидел последнего односельчанина, ожидавшего вызова. Это был Серж Пикар – булочник – добродушный толстяк, чей хлеб и выпечка когда-то, в лучшие времена, украшали столы Сент-Эстаса. Теперь же потное его лицо казалось белее теста, которое он замешивал.

– Закройте дверь, – скомандовал фон Отт, когда Пикар прошел в комнату и втиснулся в кресло перед реквизированным у кого-то из местных жителей письменным столом, за которым сидел майор.

Фон Отт постарался скрыть отвращение при виде тучного, свиноподобного булочника. Серж Пикар согнулся в кресле, протягивая руку поверх своего трясущегося живота и извлекая сигарету из кармана взмокшей от пота рубашки. Прикурив, он беспечно кинул спичку через стол в пепельницу, стоявшую рядом с фон Оттом. Фон Отт сделал вид, что не заметил дерзости.

– Ну, мой капитан, – по-свойски спросил Серж Пикар, – поймали кого-нибудь на крючок?

– Вы знаете так же хорошо, как и я, что допрос служит только прикрытием для нашей с вами встречи, – ответил фон Отт.

– Я рад, что вы цените мою службу, – сказал булочник. – Я позаботился о том, чтобы в Сент-Эстасе не было предателей, которые помогали бы американцам.

«Кроме тебя, – подумал фон Отт. – Ты – последний мерзавец, иуда, предавший собственных близких».

Однако майор должен был нехотя признать, что Пикар заслужил свои тридцать сребреников. Он читал донесения своих предшественников, в которых те хвалили Пикара.

– Вы к нам надолго на этот раз? – спросил Пикар насмешливо.

– Мы останемся здесь достаточно долго, чтобы вам хватило работы, – парировал фон Отт. – А ее у вас, думаю, уже хватает.

– Кроме несчастного начальника почты, никто не прячет у себя американцев, – гордо произнес Пикар. – В этом я не сомневаюсь.

– Прячет кто-либо оружие?

– Американцы все забрали с собой, когда уходили. Пикар умолчал о том, что прячет в подвале пекарни сахар, муку и даже сливочное масло, выпрошенное им у квартирмейстера в суматохе отступления. Такие продукты были в военное время на вес золота. Ведь пули и порох в пищу не годились.

– Вы уверены, что никто в Сент-Эстасе не заподозрил, кому вы служите? – спросил фон Отт.

– Абсолютно, – ответил Пикар.

– Хорошо. Во время этого наступления для меня жизненно важно получить любую – я повторяю, любую информацию об американских войсках и их продвижении.

– Будьте уверены, господин майор, я в вашем распоряжении. А сейчас, если я вам не нужен, я отправляюсь домой.

– Надо, чтобы кто-нибудь из моих солдат проводил вас, ведь сейчас все-таки комендантский час.

– Лучше выпишите мне пропуск, – предложил булочник.

– Если я дам вам пропуск, я выделю вас среди остальных, а это опасно – для нас обоих, – возразил фон Отт.