Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

Хитроумная комбинация сработала. Опасаясь, что Кочегаров может первым сознаться в убийстве его отца и мачехи, Бушко потребовал немедленной встречи со следователем. И рассказал все, как на духу, выдав и Кочегарова, и главного исполнителя убийства — Мусина. Суд по заслугам воздаст всем участникам этого жестокого преступления: Бушко и Мусин будут приговорены к расстрелу, Кочегаров получит 15 лет тюрьмы, поскольку непосредственно в убийстве стариков участия не принимал.

18 августа в "Комсомольской правде" была опубликована статья В. Цекова о картежной мафии, обосновавшейся в курортном Сочи. Эта публикация вызвала к себе повышенный интерес читающей публики.

Статья начиналась, как и подобает детективу, с преступления. Двое приезжих из Челябинска, едва прилетев в Адлерский аэропорт, тут же попали в поле зрения карточной мафии, преступной группы из трех человек: таксиста и двух "разводящих". У каждого своя роль. К примеру, таксист должен был по дороге взять двух попутчиков — своих компаньонов. Один из них как бы невзначай предлагал приезжим перекинуться в картишки: дескать, дорога дальняя, а с картами — веселей. Играли обычно в "китайского дурака" (хлюста). Правила игры просты как дважды два: сдается по три карты, если у тебя много очков на руках — удваивай, утраивай ставку, пока не выиграешь. Первые ставки копеечные, что обычно и подкупает "лохов". Приезжих из Челябинска подкупило еще и то, что в первом же кону им на руки пришло аж 30 очков из 31 возможного. Они, естественно, не знали, что этот "приход" — подстроенный. Короче, они увеличивали ставки до максимального, пока один из их соперников не открыл свои карты. А там было заветное 31 очко. В итоге челябинцы продули все свои отпускные: один лишился 220 рублей, другой — 150. Помахав обескураженным гостям ручкой, преступники скрылись из виду на подъезде к Сочи.

Надо отдать должное челябинцам: они засунули свою мужскую гордость куда подальше и отправились прямиком в милицию. Тамошние сыщики встретили их с распростертыми объятиями, поскольку при наличии заявы от потерпевших поймать преступников было проще пареной репы. Достаточно сказать, что только за истекший 73-й год в Сочи были разоблачены 22 карточных шулера. Однако, даже несмотря на такие убойные показатели, этот вид преступления продолжал доминировать в городе-курорте — уж больно много "лохов" приезжали на юга с набитыми деньгами карманами, чтобы преступники не летели на них как пчелы на мед.

По описаниям челябинцев в Адлерском аэропорту был задержан первый из преступной цепочки шулеров — таксист. Некто Подрубаев. Через него сыщики вскоре вышли и на его компаньонов: Кракова и Хаджиева. Двое последних имели богатый криминальный опыт: первый был судим еще в 64-м, второй в 72-м, и оба за картежные мошенничества. Обобрав челябинцев, все трое обеспечили себе новые сроки. Правда, с их уходом криминальная обстановка в Сочи мало изменилась — мафия, как была, так и осталась. Согласно заметке Цекова, верховодил среди тамошних картежников некий Бураков по прозвищу Гундос, которому было ни много ни мало… 80 лет!

В среду, 20 августа, газета "Советская культура" опубликовала заметку, посвященную… кладам в Москве. В частности, речь в ней шла о том, как рабочие одного из столичных СМУ, проводя работы в районе Таганской улицы (напротив дома № 34), нашли в земле бидон со старинными деньгами (на сумму 121 тысяча 437 рублей 48 копеек), однако, вместо того чтобы сдать его в милицию, решили втихаря поделить между собой. Но, как водится, там, где знает один… Короче, вскоре про эту находку стало известно органам. В итоге кладоискателей едва не упекли за решетку — помогло родное СМУ, взявшее их на поруки. В назидание другим кладоискателям в заметке приводились примеры добросовестного исполнения москвичами своего гражданского долга. Сообщалось, что школьники, нашедшие бриллианты в бутылке в районе Таганской площади, и строители, нашедшие бидон с монетами в районе Андроньевской улицы, сдав найденное, получили причитавшиеся им проценты от государства.

Вашего покорного слугу тем летом тоже угораздило стать кладоискателем. Произошло это в общем-то случайно. В тот жаркий, летний день мы с приятелями долбили мячом об кирпичную стену, некогда служившую стеной дома еще дореволюционной постройки (ныне на этом месте на улице Казакова возвышается здание банка), как вдруг нашу игру прервал пожилой мужчина. Просьба, с которой он обратился к нам, была странной: он просил достать ему лопату. Поскольку у моей матери в сарае, находившемся аккурат напротив пустыря, этого добра было навалом, я и вызвался сгонять за нужным инструментом. Через пару минут вернулся обратно и вручил лопату незнакомцу. Однако он тут же передал ее самому старшему из нас — Андрюхе Минаеву — и попросил того покопать землю под кирпичной стеной. Андрюха, естественно, заартачился: мол, с какого такого лешего я буду ковыряться в земле? И тогда старик рассказал нам чуть ли не фантастическую историю из своего далекого детства.

По его словам, выходило, что, будучи подростком, он жил… аккурат в том самом доме, от которого теперь осталась одна кирпичная стена, возвышавшаяся на нашем пустыре. Якобы во время боев 1917 года в его подвальной комнатке жил командир Красной Гвардии, который подарил ему, тогда еще безусому пацану, настоящую кавалерийскую шашку. И он ее от греха подальше зарыл в землю в своей подвальной комнатке. Дальнейшую нить рассказа незнакомца я уже за давностью лет не помню, но концовку запомнил хорошо: дед сообщил, что шашка до сих пор должна покоиться в земле, и просил нас отыскать ее. Заинтригованные его рассказом, мы все, а было нас человек семь-восемь, поочередно стали копать землю под тем местом, где некогда жил наш рассказчик.

Примерно через полчаса после начала земляных работ, когда мы углубились в землю примерно на полметра, нам начали попадаться первые подтверждения реальности слов старика. В частности, мы наткнулись на металлический стеллаж, на котором нашли… металлическую посуду: кружку, пару ложек, вилки. Затем в наши руки угодили толстые восковые свечи и настоящий серебряный подсвечник, от долгого пребывания в земле принявший зеленый цвет.

К тому времени, когда мы стали натыкаться на первые вещи, старика среди нас уже не было: сославшись на занятость, он ушел, пообещав обязательно прийти завтра утром. Но, уходя, он попросил нас об одном: мол, найдете шашку — отдайте ее мне. К сожалению, его просьбу мы не выполнили, и мне до сих пор стыдно. Через пару-тройку часов шашку мы действительно нашли, вернее, то, что от нее осталось — эфес и небольшую часть клинка, — однако старшие ребята забрали ее себе, а нам наказали сказать старику, что поиски оружия успехом не увенчались. Не помню точно, кто именно из нас выступил в качестве парламентера, однако шашки старик действительно не дождался. Он забрал кое-какие из оставшихся вещей (подсвечник и еще что-то ценное старшие пацаны тоже прибрали себе) и ушел так же внезапно, как и появился. Больше мы его никогда не видели.

21 августа в польском городе Сопоте открылся Международный фестиваль эстрадной песни, в котором принимали участие более сотни исполнителей из разных стран. Советский Союз на этот раз представляли три участника: София Ротару (Украина), Ниеле Щюкайте (Литва) и Сергей Захаров (Ленинград). Последний, как мы помним, только недавно стал известен широкому слушателю — с конца прошлого года, — но уже имеет за плечами титул победителя фестиваля "Золотой Орфей". Именно эта победа и решила вопрос об участии Захарова в Сопотском фестивале.

В середине августа Владимир Высоцкий приехал в Югославию, чтобы в течение недели отсняться в эпизодах советско-югославского боевика "Единственная дорога". Фильм рассказывал о том, как в годы войны группа советских военнопленных, которых фашисты заставили вести колонну машин с горючим, подняла восстание. Высоцкому в ленте досталась самая короткая роль (10 съемочных дней) — солдата Солодова, который погибает в самом начале похода. Съемки фильма начались еще в конце марта с павильонных эпизодов, затем переместились на натуру: в июле снимали в Ужгороде, в августе переехали в Югославию, на остров Свети-Стефано. Вместе с Высоцким туда приехала и его жена Марина Влади. Последнюю там застает неприятное известие. Однако послушаем ее собственный рассказ:

"Из Парижа мне звонит сестра. Сначала она просит меня сесть, отчего я сразу прихожу в ужас, и сообщает мне, что дом ограбили. Все, что я приобрела за двадцать лет работы, исчезло. Драгоценности, серебро, меха, кинокамеры, радиоаппаратура… Реакция моя сильно шокирует сестру — я начинаю хохотать. Потом, отдышавшись, говорю: "Только-то?" Я боялась, что с кем-нибудь из сыновей случилось несчастье. И правда, что значит пропажа вещей по сравнению с тем страхом, который я испытала! Я сообщаю тебе (Высоцкому. — Ф. Р.) эту новость весело, будто забавную историю. Ты же страшно расстроен. В твоих глазах все эти вещи — бесценные сокровища. Мне приходится тебя утешать. Конечно, все это очень обидно — ведь среди украденных драгоценностей были и маленькие колечки моей матери, которые она носила, не снимая всю жизнь. Я не взяла их с собой в поездку — боялась потерять во время купания, и в конце концов я могу прекрасно обойтись и без столового серебра, без драгоценностей и всякого другого. "Но меха, — говоришь ты, — тебе они будут нужны зимой в Москве, и потом — не обманывай, это твое единственное кокетство". Нет, не единственное. Я еще люблю обувь, но обувь не тронули. Я признаюсь, что жалею о большой норковой шубе, в которой мне было так тепло и в которой я выглядела как настоящая барыня. Но существуют замечательные пуховики — я часто носила такие в горах. Да все это и неважно, дети здоровы, мы счастливы, мы работаем, жизнь прекрасна!.."