Запрещённая реальность. Книги 1-10 - Василий Головачёв

Рыков покосился в сторону Соболева с его подругой и буквально наткнулся на его веселый, откровенно скептический взгляд. Этот взгляд словно говорил: а я вас знаю, господин кардинал! А также догадываюсь, чего вы хотите. Но лучше бы нам не встречаться… Герман Довлатович даже открыл рот, чтобы ответить. Опомнившись, отвернулся, взял себя в руки, а когда снова глянул на молодую пару, никого не увидел. Ни Соболева, ни его подруги в кафе уже не было. Куда он делся, не могли ответить ни наблюдатели мейдера, подстраховывающие шефа, ни сам Рыков. И тогда он испугался, как никогда прежде! Только что ему показали с и л у, которой владели только Посвященные II ступени Внутреннего Круга, и сделал это человек, о котором Бабуу-Сэнгэ с пренебрежением сказал: «Обыкновенный ученик»…

– Простите, – возник рядом официант с подносом, – это велено передать вам. – Он положил на столик перед Рыковым сложенный вчетверо листок бумаги.

Герман Довлатович развернул листок и увидел небрежно нарисованный иероглиф – кулак внутри кулака. Смысл этого иероглифа можно было толковать двояко, но кардинал Союза Девяти воспринял послание как предупреждение: не трогайте меня!

Глава 14

ПЕРВАЯ ВЫЛАЗКА ТАНДЕМА

Тарас не смог определить местонахождение Соболева через астрал. Этот человек, обладающий колоссальным запасом психофизических сил, свободно разгуливающий почти по всем уровням общего континуального поля информации, способный опускаться в прошлое по мировой линии памяти предков, «не светился» ни в одном из диапазонов пси-поля. В принципе Горшин тоже умел блокировать свои биологические излучения, «сворачивая» их в своеобразный «кокон короткого замыкания», но контролировать себя мог лишь до порога астрала. Те же, кто видел дальше и мог черпать информацию из ментала и логоса, скорее всего могли лоцировать его ауру, где бы он ни находился. Однако с этим приходилось мириться, пока он шел Путем мести, «путем потерь», как сказал адепт Круга, объявлявший его отступником. И путь этот Тарас до конца еще не прошел.

После нескольких безуспешных попыток поймать ауру Соболева в зыбком мареве астрала Тарас вышел оттуда, стряхнул вцепившегося в «эфирный хвост» злобного «пса» – оставленную Монархом проекцию сторожа состояния, и позвонил контрразведчику по телефону, который тот ему оставил. Шел одиннадцатый час вечера, Матвей был дома, и через минуту Тарас ехал на своем черном «Порше» к Варшавскому шоссе, где недалеко от станции метро «Тульская» жил Соболев.

Открыл ему сам хозяин, посторонился, пропуская. В прихожую выглянула юная дама, очень красивая, одетая в алый халатик с черной оторочкой, с любопытством глянула на гостя, и Матвей представил ее:

– Кристина, моя жена.

Девушка бросила на Матвея косой взгляд, многое сказавший Тарасу, подала руку, и Горшин почтительно поцеловал ей пальцы, мимолетно подумав, что его Елинава была так же молода и прекрасна.

В прихожую вслед за хозяйкой выскочил взъерошенный мальчишка, слегка припадавший на левую ногу.

– А это Стас, – усмехнулся Матвей. – Сбежал от бабки, напросился ночевать.

Стас кивнул серьезно и умчался обратно, занятый важным делом: он учился метать в гостиной сюрикэны, используя в качестве мишени деревянную доску.

Кристина ушла на кухню готовить кофе. Гость и хозяин уединились в его рабочем кабинете.

– Мощный аппарат, – кивнул Тарас на компьютер. – Небось имеешь выходы на все сети? В том числе и секретные?

– Не без того, – кивнул Соболев. – Положение обязывает. Прежде чем мы приступим к делу, хотелось бы услышать ответы на кое-какие вопросы.

– Мне тоже.

– Валяй ты первый.

– Лучше ты – по праву хозяина.

– Как далеко распространяются твои знания по реальной истории?

– Ты имеешь в виду истории людей или Инсектов? До порога Изменения темный лес, разве что отрывки сведений. По истории перволюдей информации больше. Что тебя интересует конкретно?

– Я не могу вырваться за «точку сингулярности» – собственно Изменение, как будто у меня не было предка Инсекта.

– Зачем тебе это? Зачем ты вообще ходишь в прошлое? Что хочешь выяснить?

– Хочу отыскать следы Безусловно Первого, – улыбнулся Матвей, усаживая гостя на стул, а сам устраиваясь в черное кожаное вертящееся кресло. – Или, как говорят, Знания Бездн.

Тарас пристально посмотрел на Соболева, проговорил медленно:

– О тайной мудрости Знаний Бездн ходят легенды. Но я подозреваю, что тайная она потому, что невыразима словами и непостижима разумом.

– Может быть, и так, но мне хочется убедиться самому. Если не смогу добыть Знания сам, попрошу у Хранителей открыть к ним доступ, есть у меня один знакомый, Мастер касты Хранителей, почти тезка – Матфей. Одно время мне казалось, что он мой Учитель.

Тарас покачал головой.

– Плохо верится. Внутренний Круг недаром называется Кругом Великого Молчания, а уж каста Хранителей тем более не заинтересована в утечке опасной информации и никому никогда ничего не говорит, не имеет права, иначе нарушит Закон молчания. Что, сам понимаешь, чревато отречением. Значит, ты, по сути, ищешь то, что найти практически невозможно, а если и найдешь – вряд ли поймешь, что это оно и есть. А я, грешным делом, думал, что ты пытаешься найти Великие Вещи Инсектов, о которых тоже сложено немало легенд. Но ведь ты говорил, что две из них тебе подчинились? Я имею в виду «Иглу Парабрахмы» и саркофаг – «компьютер» Инсектов.

Матвей кивнул. Вошла Кристина, принесла вкусно пахнущий кофе. Отпив глоток, Тарас зажмурился, посмаковал напиток.

– Класс! Давно не пил настоящий зерновой кофе, все больше растворимый. Еще вопрос. Ты не нашел входы в МИР под церковью Спаса?

Матвей отрицательно мотнул головой.

– Понять не могу, в чем дело. Вход блокирован, но не мной. То есть я еще как бы не нахожусь в контуре «Иглы» и не могу влиять на реальность, и в то же время эйнсоф мне подчинился, вернув сознание по личной линии в прошлое. Парадокс. Единственное, что приходит на ум, – вмешательство иерархов. Или Хранителей. Надо выяснять.

– А эйнсоф в лавре