Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

настоятель не предложил ему пройти дальше. Богатые запахи дерева — полированного и покрытого лаком — подсказали, что комната обильно обставлена мебелью. Многочисленные этажерки, стулья, стульчики, кушетки и столики превращали покои Бертрана в ловушку для слепого, бросая вызов способностям халруджи. Тяжелый гобелен на стене справа пах пылью, а с бронзовых подсвечников на стене у окна давно не счищали восковой нагар. Где-то чирикала птица. Ее голос доносился приглушенно, и Арлинг догадался, что комната, где он стоял, соединялась с другой — очевидно, спальной. Вместе с голосом птицы, оттуда раздавалось странное щелканье, понять причину которого не удалось. Борясь с желанием спросить о его источнике у Бертрана, Регарди медленно прошел к низкому столику, накрытому у окна. Узорчатые створки преломляли лучи солнца, задерживая жар, но наполняя комнату причудливыми тенями. Они больше подошли бы для дворца в богатом кучеярском городе, чем для суровой обители последних слуг Нехебкая.

— Что это щелкает? — спросил Арлинг, закончив официальные приветствия и сопротивляясь желанию отодвинуться дальше. Столик был мал, и лицо настоятеля находилось слишком близко. Регарди чувствовал не только его дыхание, в котором так четко выделялись ноты мяты и фенхеля, словно Бертран недавно сжевал целый пучок пряностей, но и движение его глаз, которые неотрывно следили за ним, будто поджидая, когда слепой ошибется. Наконец, халруджи нашел удобный вариант и прикрыл веки, притворившись, что смотрит в пол. Пусть Бертран думает, что он смущен до ужаса.

— Часы, — гордо пояснил настоятель, наливая чай в тонкую фарфоровую чашку. Регарди уловил в напитке запах ягод сайи и задумался. К ядовитым они не относились, но обладали сильным успокаивающим действием. Возможно, настоятель хотел расположить собеседника к беседе в незнакомой обстановке, а может, что-то задумал. Подождав, когда Бертран сделает глоток первым, Арлинг пригубил напиток, решив, что ягоды сайи ему не повредят. Напряжение давно мешало сосредоточиться.

— Подарок моего друга Азатхана, — тем временем, продолжил настоятель. — Их изготовили из цельного куска самшитового дерева в Иштувэга. Правда, мастера уже нет в живых. Бедняга не пережил эпидемию, а жаль. Я хотел заказать у него еще пару таких штуковин для моих друзей.

Упоминание Азатхана, серкета, который сыграл неоднозначную роль в жизни халруджи, заставило Арлинга опустить чашку на стол, чтобы случайное дрожание руки не выдало его. Впрочем, движение не осталось незамеченным.

— Вы с ним знакомы? — пытливо спросил Бертран, и Регарди понял, что может проиграть, даже не начав сражаться. Ягоды сайи оказались весьма кстати.

— Вряд ли нас можно назвать знакомыми, но мы встречались, — уклончиво ответил он. Настоятель, как и многие другие серкеты пустоши, не был похож на того Скользящего, о котором писал Махди, но он носил одежды воина Нехебкая, а его взгляд оставлял на коже кровоточащие царапины. Лгать такому человеку было опасно, а говорить правду — смертельно опасно.

Азатхан был не случайным человеком в жизни Арлинга. Если бы серкет не появился накануне последних Боев Салаграна, сейчас все было бы по-другому.

— Он приезжает в Пустошь завтра, — произнес Бертран. — Азатхан удивительный человек. Я уверен, вы можете узнать у него ответы на многие вопросы.

Худшей новости настоятель сообщить не мог. Несмотря на то что с их последней встречи минул не один год, Азатхан наверняка узнает его. К тому же Регарди догадывался о цели приезда главного предателя. Вероятно, не дождавшись, когда серкеты отправят имана за Гургаран, он решил лично проследить, чтобы указание Подобного было выполнено. А это означало, что у Арлинга, Сейфуллаха и учителя осталось два дня, чтобы покинуть Пустошь.

— Буду с нетерпением ждать этого момента, — поспешно пробормотал он, поняв, что задержался с ответом. — Здесь, в Пустоши, я каждый день открываю для себя столько нового. Уже предвкушаю наши беседы с уважаемым Азатханом.

Прозвучало фальшиво, но через секунду Арлинг допустил куда более серьезную ошибку. Настоятель протянул руку к вазе с фруктами, задев рукавом изящную сахарницу на тонкой стеклянной ножке. Халруджи, не задумываясь, подхватил падающую вещицу и только потом сообразил, что Бертран сделал это нарочно.

— Отличная реакция, — похвалил его настоятель. — Расскажите, как вы попали в Школу Дальнего Берега? Джемагул никогда не говорил, что у него служат драганы.

Никакой лжи, только правда, приправленная временем.

— Я сбежал из отцовского дома, когда мне было семнадцать, — сказал Арлинг, чувствуя себя на исповеди у жрецов Амирона. — Отец хотел, чтобы я стал чиновником, но… нам было не по пути. Оказавшись в Сикелии, я встретил женщину, которая помогла мне устроиться в новом мире. Она обучила меня кучеярским танцам, со временем они стали моим хлебом. С Джемагулом я познакомился в Иштувэга. Так случилось, что на тот момент в школе не было учителя танцев — последний умер от спирохеты. Джемагул спешил быстрее уехать из города и пригласил меня отправиться с ним. С тех пор я обучаю его учеников, и счастлив, что мне выпала честь провожать будущих серкетов в знаменитую Пустошь Кербала.

— А что стало с той женщиной? — с любопытством спросил Бертран.

— Умерла, — не задумываясь, ответил Арлинг. — Совершила ритуальное самоубийство во имя бога. Я прошу извинить меня, что не могу рассказать больше. Она много значила для меня, и я храню ее образ, спрятанным глубоко в сердце.

— Понимаю, — кивнул Бертран. — Любовь всегда приходит внезапно и уходит также.

«Ничего ты не понимаешь, проклятый жрец, — подумал Арлинг, с тоской вспоминая сестру имана. — Прости, что я прикрылся твоим чистым именем, Атрея, не здесь тебя нужно было вспомнить».

— Почему серкеты назвали эту крепость Пустошью? — спросил он, чтобы сменить тему. Разговоры о его прошлом не могли помочь отыскать учителя.

— Только там, где ничего нет, может возникнуть то, чего не было раньше, — с улыбкой ответил Бертран. — Мы построили дом, где могли бы изучать Нехебкая, а он — нас. Сознание бога подобно зеркальной глади такыра и холодному свету луны. Но стоит подуть ветру, и картина исчезнет. Достаточно маленькой тучки, чтобы закрыть от лунного света большой участок земли. В такыре всегда сухо и ясно, а луна такая огромная, что может поглотить мир.

А теперь настоятель напомнил имана, потому что Арлинг не понял ни слова из того, что он сказал. Учитель часто говорил загадочными метафорами, наслаждаясь тем, как мучительно его ученик пытается проникнуть в смысл сказанного. К счастью, Бертран не стал требовать от него понимания.

— Откуда вы знаете учение Махди, учитель Амру? — неожиданно спросил он. — Я слышал, как вчера вы цитировали его книгу одному из учеников. Вы рассказывали ему о серкетах. Глава восьмая, если я не ошибаюсь.

«Восьмая глава, третий раздел, параграф пятый. Об истинных слугах Нехебкая» — так назывался раздел Великой Книги Махди, которую Арлинг неосторожно прочитал Цуфу, когда они