Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон

— Да, из-за моих поступков доверять мне стало несколько затруднительно, — усмехнулся Фулгрим.

— Я бы сказал, невозможно.

Фулгрим еще раз наполнил бокалы.

— Хорошо, тогда попробую по-другому: вспомни о всех тех, кто тебя унижал. Дорн, Хан, Лев…Они все смотрят на тебя свысока, считают тебя и твоих сынов обычными землекопами. Для них вы превратились просто в тех, кто делает грязную работу, а сами они пачкаться не хотят.

— Насколько помню, ты думал обо мне так же, — заметил Пертурабо.

— Это так, но, увидев этот город, я понял, что ошибался, — ответил Фулгрим. — Брат, твой город совершенен; он мог бы родиться и в моих замыслах — но этого не случилось. О нем мечтал ты. Само собой, ты представляешь то возмущение, которое случившееся здесь вызвало у остальных? Они презирали тебя, смеялись над тобой, потому что ты не смог сохранить свой приемный мир. Я могу дать тебе силу восстановить его, сделать так, будто бы ничего не произошло. Ты должен лишь отдать мне маугетар. Впрочем, можешь и не отдавать — я обойдусь и без него.

Пертурабо уловил ложь в словах Фулгрима и ощутил, что брат боится упустить момент. Даже находясь в этом фантазме, он чувствовал, как в гробницу продолжают стекаться потоки энергии. Уникальный случай, слияние сфер, которое больше не повторится.

— Только подумай, брат: вместе мы воскресим Олимпию из пепла разрушения, и она переродится, как феникс из легенд.

— Фулгрим, Олимпия мертва, — сказал Пертурабо. — Я убил ее, и не важно, какими силами ты собираешься завладеть: то, что умерло, должно оставаться мертвым.

Наклонившись через стол, Фулгрим положил ладонь на руку брата.

— Подумай еще раз обо всем, чего ты лишился и чем пожертвовал. — В темных глазах Фулгрима играли отблески далеких галактик. — Я могу дать тебе все, что ты захочешь.

— Возможно, ты дашь мне то, чего я хочу, — с грустью ответил Пертурабо, — но ты никогда не сможешь дать то, что мне нужно.

— И что же это такое? — Фулгрим усмехнулся. — Наказание?

Пертурабо отодвинул стул и опрокинул бокал с вином.

— Хватит разговоров.

Аметистовый бокал скатился со стола и от удара о землю разлетелся на лиловые осколки, которые рассыпались в странный узор — звезду, каждый луч которой указывал на одну из сторон восьмиугольника площади. Фулгрим покачал головой, и обличье ученого и государственного деятеля сошло с него, как кожа со змеи, обнажая фальшивое нутро лжеца, нагло прикинувшегося другом.

Они вновь оказались в зале гробницы, и Пертурабо видел брата таким же, как и до грезы, — обнаженным, переполненным силой и истекающим светом.

Олимпия, о которой он мечтал, безвозвратно исчезла в прошлом, где жители ее были мертвы, тела их сожжены, а будущее планеты растоптано железными сапогами IV легиона.

— Нужно было принять мое предложение, — сказал Фулгрим. — Теперь все, что тебя ждет, — это смерть.

— Нет, — ответил на это Пертурабо. — Не все.

И он бросил маугетар в шахту.

Вспыхивая то золотым, то черным, камень, вращаясь, полетел по дуге к центру пропасти. Фулгрим протестующе закричал, и этот вопль разрушил оцепенение, в котором пребывали все воины. Бросок у Пертурабо получился слабый, хуже, чем у старого калеки, но и этого оказалось достаточно.

Он следил за падением маугетара и испытывал облегчение от того, что избавился от талисмана-паразита. Но облегчение сменилось ужасом, когда из-под текучего купола камней-душ вслед за маугетаром нырнул золотистый призрак. Это был механический орел с перьями из блестящего золота, и в теле его чудесным образом соединились пружинная автоматика и давно забытые технологии. В конструкции этой машины Пертурабо узнал замысел того же гения, чьи механизмы он сам воссоздавал в собственном святилище. Похоже, не один он вдохновлялся трудами древнего мудреца из Фиренцы.

С хищным криком птица выпрямила лапы и, грохоча крыльями, ринулась вниз, чтобы схватить маугетар обсидиановыми когтями, а затем круто развернулась в воздухе. Ее механические глаза светились умом, рожденным благодаря гибридным технологиям, а каждый взмах крыльев сопровождался звоном металла. Схватив камень, орел полетел к дальней стороне зала.

Болтерные выстрелы очередями рассекли завесу из камней-душ, и несколько Детей Императора упали. Полог из самоцветов раздвинулся, и Пертурабо уже не знал, радоваться ему или плакать, когда увидел воинов, что бежали к нему.

Черная броня, изображение латной перчатки на наплечниках.

Железный Десятый.

Глава 26

ОБЩИЙ ВРАГ

ЗВУКИ БЕЗУМИЯ

БЕЗ УДОВОЛЬСТВИЯ

Люций оказался у края шахты через мгновение, но златокрылый орел уже отлетел слишком далеко, чтобы можно было достать его хлыстом. Он достал болт-пистолет, прицелился в золотистую птицу, и та почти тут же начала выписывать в воздухе зигзаги, словно почувствовала, что на нее направили оружие. Люций выстрелил, но промахнулся; еще две пули прошли мимо, пока четвертая наконец не скользнула по крылу.

— Попался, — ликующе сказал он, смотря, как птица штопором уходит вниз.

Парализующее оцепенение, пригвоздившее Фалька к земле, спало, и он тут же бросился в сторону Пертурабо. Железные Руки были здесь и в данный момент наступали в сторону примархов под защитой заградительного огня. Он был поражен, увидев их. Как они прошли через лабиринт? Возможно, они нашли тайный проход в гробницу, о существовании которого Каручи Вора не знал? В толпе наступающих Железноруких, у края комнаты, мелькнула тень — какое-то хрупкое существо в длинном черном плаще, и Фальк замедлил бег, узнав Каручи Вору.

Сначала он подумал, что ошибся, но потом существо вновь попало на глаза, и на этот раз не узнать эти тонкие черты было невозможно. Может быть, у эльдар, которого Пертурабо убил в лабиринте, был брат? Это казалось единственным возможным объяснением, но, присмотревшись повнимательнее, Фальк понял, что сходство было куда большим, чем бывает между братьями.

Эльдар рядом с Железнорукими был во всем идентичен Каручи Воре.

Фальк прогнал удивление и заставил себя сосредоточиться на текущих проблемах. Он не знал обстоятельств этой ситуации, но понимал, что сейчас рядом с Железным Владыкой должен был находиться хотя бы один из его триархов.

— К примарху! — крикнул он и повел Железных Воинов на защиту их господина.

Дети Императора поступили аналогичным образом и устремились к Фулгриму, из которого били яркие пурпурные и золотые молнии, словно он превратился в гигантский терпящий перегрузку генератор.

На него бросился, замахиваясь гигантским цепным топором, воин из Детей Императора. В плоти его голой груди лежали клинки, а шлем на нем был старого образца, делая его похожим на техноварвара времен Объединительных войн. Фальк повернулся, принимая удар на наплечник, и визжащие зубья вгрызлись в металл лишь на палец, прежде чем соскользнуть.

— Глупец! — крикнул Фальк. — У нас общий враг!

Варвар проигнорировал его слова и поднял топор для второго удара.

Фальк пробил ему грудь силовым кулаком, целиком уничтожив торс и оставив после удара лишь кровавую груду разорванных частей тел. Раздавив шлем воина ногой, он продолжил бег, опустошая последние магазины комбиболтеров. Два бойца в черных доспехах, разорванные изнутри болтерным огнем, упали в шахту.

Железные Воины шли следом за ним, и выстрелы грохотали вокруг, словно молот праведной ярости. Как и Фальк, солдаты не знали, что именно Фулгрим и его распутники делали с Пертурабо, но ясно видели, что ему причиняли вред. Беросс врезался в кордон, образованный Гвардией Феникса, и три удара превратили трех же элитных преторианцев Фулгрима в кровавое месиво.

Расправиться с остальными оказалось не так просто: они атаковали силовыми алебардами, отрезая от брони Беросса большие куски. Бой свелся к ближней перестрелке, к поливанию друг друга огнем из пистолетов и избиению кулаками и ногами.

— Сражайтесь с Железнорукими! — закричал Фальк, но никто не обращал на него внимания.

Он резко замер, когда брызги крови на разбитом штормовом щите сложились в изображение черепа, преследовавшего его из варпа.

«Говори моим голосом… Словами не-речи…».

Фалька переполнил гнев: на Железных Рук, на Детей Императора, но в первую очередь — на эту нелепую разобщенность. Для этого боя требовался воин, который сможет взять командование на себя, воин, чьим приказам будут подчиняться.

— Сражайтесь с Железнорукими! — прокричал он, и воины, стоявшие ближе всего, пошатнулись от силы его слов. Замки на их горжетах отлетели, краска на доспехах пошла пузырями. Тех, на ком шлемов не было, согнуло и под действием рвотного рефлекса стошнило маслянистым, кислотным содержимым желудка.