Весь Дэн Браун в одном томе - Дэн Браун

руку в перчатке и берется за край дверцы шкафчика… легонько тянет ее на себя… затем дверца подается и медленно поворачивается на петлях… открывая доступ к посмертной маске Данте.

Марта Альварес невольно ахнула и прижала ладони к щекам.

Разделяя ее ужас, Лэнгдон наблюдал, как он сам запускает руки в шкафчик, осторожно подхватывает маску Данте с обеих сторон и извлекает ее на свет божий.

— Dio mi salvi! — взорвалась Марта, с трудом поднимаясь на ноги и поворачиваясь к Лэнгдону. — Cos’ha fatto? Perche?[222]

Не успел Лэнгдон ответить, как один из охранников выхватил черную «беретту» и взял его на прицел.

Господи Боже!

Роберт Лэнгдон смотрел в черное дуло пистолета и чувствовал, как стены крошечной комнаты сжимают его, точно тиски. Марта Альварес не спускала с него глаз — на ее лице застыло выражение недоумения, смешанного со смертельной обидой. На экране монитора у нее за спиной двойник Лэнгдона внимательно разглядывал маску, подняв ее поближе к свету.

— Я взял только на минутку! — воскликнул Лэнгдон, молясь про себя, чтобы это оказалось правдой. — Иньяцио обещал, что вы не рассердитесь!

Марта ничего не ответила. Вид у нее был ошеломленный — она явно не могла понять, почему Лэнгдон ей солгал… и как у него вообще хватило совести стоять рядом с ней как ни в чем не бывало и смотреть запись, зная, в чем его сейчас уличат.

Да я и не подозревал, что полезу в шкафчик!

— Роберт, — прошептала Сиена, — глядите! Вы что-то нашли!

Несмотря на их плачевное положение, она не спускала глаз с экрана, готовая пожертвовать всем, лишь бы получить ответы.

Между тем экранный Лэнгдон чуть наклонил поднятую вверх маску — было ясно, что его внимание привлечено чем-то на ее тыльной стороне.

Камера висела под таким углом, что на долю секунды маска заслонила часть лица Лэнгдона и глаза мертвого Данте оказались на одной линии с его глазами. Он вспомнил зловещее утверждение — «Истину можно увидеть только глазами смерти», — и по спине у него пробежал холодок.

Лэнгдон не имел представления о том, что он разглядывает на обратной стороне маски, но в этот миг его двойник на экране поделился своим открытием с Иньяцио — тот отпрянул, тут же полез за очками и посмотрел на маску еще и еще раз… Потом, энергично кивая, толстяк принялся взволнованно расхаживать по андито.

Вдруг оба насторожились. Видимо, из коридора донеслись какие-то звуки — скорее всего это возвращалась Марта. Лэнгдон поспешно извлек из кармана пакет с застежкой-молнией, опустил туда маску и бережно передал застегнутый пакет Иньяцио, а тот с явной неохотой положил его в портфель. Потом Лэнгдон быстро закрыл стеклянную дверцу опустевшего антикварного шкафчика, и оба гостя зашагали навстречу Марте, чтобы помешать ей обнаружить пропажу.

Теперь уже оба охранника держали Лэнгдона под прицелом.

Покачнувшись, Марта оперлась о стол.

— Не понимаю! — вырвалось у нее. — Посмертную маску Данте украли вы с Иньяцио Бузони?!

— Нет! — воскликнул Лэнгдон, решив блефовать до последнего. — Владелец маски разрешил нам вынести ее из здания на одну ночь.

— Владелец? — переспросила она. — Бертран Зобрист?!

— Да! Господин Зобрист попросил нас изучить пометки на ее обратной стороне. Мы встречались с ним вчера вечером!

Глаза Марты метали молнии.

— Профессор, я абсолютно уверена, что вчера вечером вы с Бертраном Зобристом не встречались.

— Как это не встречались?

Сиена остановила Лэнгдона, мягко взяв его за локоть.

— Роберт… — Она печально вздохнула. — Шесть дней тому назад Бертран Зобрист бросился с башни Бадия в нескольких кварталах отсюда.

Глава 42

Оставив мотоцикл чуть севернее палаццо Веккьо, Вайента пошла вокруг площади Синьории. Шагая среди выставленных на всеобщее обозрение скульптур Лоджии Ланци, она не могла не заметить, что все они представляют собой вариации на одну и ту же тему — жестокости мужчин по отношению к женщинам.

«Похищение сабинянок».

«Похищение Поликсены».

«Персей с головой Медузы».

Замечательно, подумала Вайента, надвинув козырек пониже и пробираясь через утреннюю толпу ко входу во дворец, только что открывшийся для посетителей. Судя по всему, площадь жила своей обычной жизнью.

Никаких следов полиции, подумала Вайента. По крайней мере пока.

Она застегнула куртку до самого верха, убедилась, что оружие надежно спрятано, и вошла во дворец. Следуя указателям «Il Museo di Palazzo», она миновала два богато убранных внутренних дворика и поднялась по внушительной лестнице на второй этаж. В ушах у нее все еще звучало сообщение полицейского диспетчера.

Музей палаццо Веккьо… Данте Алигьери.

Лэнгдон должен быть здесь.

Скоро указатели привели Вайенту в просторное, красочно декорированное помещение — Зал Пятисот. Здесь, любуясь огромными фресками на стенах, бродили немногочисленные туристы. Искусство Вайенту не интересовало, и она быстро высмотрела в дальнем правом углу, у ведущей наверх лестницы, очередную стрелку с названием музея.

Пересекая зал, она увидела вокруг одной скульптуры кучку студентов — они посмеивались и щелкали фотоаппаратами.

Табличка рядом гласила: «Геркулес и Диомед», Вайента взглянула на скульптуру, и ее невольно передернуло.

Перед ней были два героя греческой мифологии — оба в чем мать родила, они отчаянно боролись друг с другом. Геркулес держал Диомеда вверх ногами, собираясь швырнуть его наземь, а Диомед крепко стиснул пенис своего противника, будто говоря: «Прежде чем бросать меня, советую хорошенько подумать».

Вайента поморщилась. Ничего себе приемчик.

Оторвав взгляд от странной скульптурной группы, она быстро поднялась по ступеням и очутилась на высоком балконе над залом. С десяток туристов ждали открытия музея.

— Задерживают, — жизнерадостно сообщил один из них, на минутку опустив камеру.

— Почему? — спросила Вайента.

— Не знаю, но пока и тут есть на что посмотреть! — Он повел рукой, указывая на обширную панораму Зала Пятисот.

Подойдя к балюстраде, Вайента окинула взором гигантское помещение. Там только что появился один-единственный полицейский — стараясь не привлекать к себе внимания, он спокойно, без всякой спешки шагал по направлению к лестнице.

Наверное, пришел опрашивать свидетелей, подумала Вайента. Во всех движениях полицейского сквозила такая скука, что было ясно: это рутинный вызов, не имеющий ничего общего с лихорадочными поисками Лэнгдона у Порта Романа. На ее глазах представитель закона пересек зал и стал неторопливо взбираться наверх.

Если Лэнгдон здесь, почему они до сих пор не наводнили дворец?

То ли Вайента ошиблась в своих предположениях, то ли Брюдер и местная полиция до сих пор не смекнули, что к чему.

Когда полицейский одолел лестницу и двинулся ко входу в музей, Вайента отвернулась и сделала вид, что смотрит в окно. Она не забыла о своем отстранении, а с учетом того, какие у шефа длинные руки, не стоило афишировать свое присутствие.

— Aspetta!