Сборник 'ИЗБРАННОЕ' - Теодор Гамильтон Старджон

мной нежной и ласковой! — С этими словами я запахнул куртку и стал неловко застегивать ее одной рукой, продолжая удерживать куклу вне пределов досягаемости Черити.

Она со вздохом закатила глаза и шагнула ко мне.

— Ну ладно, пупсик, идем пить кофе, и давай не будем ссориться. — Она потянулась к кукле, и мне снова пришлось отдернуть руку.

— Ты должна сказать мне, — надулся я.

— Но это.., личное.

— Вот и скажи, чтобы я знал, как ты ко мне относишься.

— Хорошо... — Она снова вздохнула. — Когда-то я снимала квартиру пополам с одной девчонкой, которая умела делать такие куколки. Она говорила, что, если тебе кто-то разонравился или ты с кем-нибудь поссорилась, надо сначала слепить такую куклу, потом взять волосы или обрезки ногтей твоего дружка и... Вот, допустим, тебя зовут Джордж. Кстати, как твое имя?

— Джордж, — быстро сказал я.

— Хорошо. В общем, я называю куклу Джорджем и начинаю втыкать в нее иголки или вязальные спицы. И все. А теперь дай мне ее сюда.

— А это кто?

— Это Эл.

— Гэл?

— Эл. Но Гэл у меня тоже есть, ты его наверняка видел в ванной. Его я ненавижу больше всего.

— Ага, ясно... — пробормотал я. — А что бывает с Элом, Джорджем и прочими, когда ты втыкаешь в них иголки и булавки?

— Считается, что они должны заболеть. И даже умереть.

— А они...?

— Нет, никто из них не заболел, — сказала Черити совершенно искренним тоном. — Говорят тебе, это просто игра, вернее — не совсем игра, но что-то вроде... Если бы это срабатывало, то, можешь мне поверить, старина Эл уже давно бы истек кровью. Но он по-прежнему жив и здоров, хозяйничает в своей кондитерской.

Я молча отдал ей куклу, и Черити посмотрела на нее с сожалением.

— Честно говоря, мне хотелось бы, чтобы колдовство иногда срабатывало. По временам я как будто даже верю в это. Представляешь, я втыкаю в них иглы, и они просто орут!

— А ну-ка, представь меня своим друзьям! — потребовал я.

— Что?

— Представь меня Элу, Гэлу и Джорджу, — повторил я, пьяно усмехаясь, и, схватив ее за руку, потащил в ванную. Черити раздраженно фыркнула, но подчинилась.

— Это — Фриц, это — Бруно, а это... А где же еще один?

— Который?

— Может быть, он упал за... — Черити встала коленями на край ванны и заглянула за нее, в узкий промежуток между ней и стеной. Когда она выпрямилась, ее лицо было пунцовым от усилий и гнева.

— Что тебе от меня надо? — прошипела она. — Прекрати валять дурака, слышишь? Я только развел руками.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, хватит... — сказала она сквозь зубы и ловко ощупала сначала мою куртку, потом — пиджак. — Куда ты ее спрятал?

— Кого? — удивился я. — Здесь было только четыре куклы. — Я показал пальцем. — Эл, Фриц, Бруно и Гэл. Кстати, я так и не понял, который из них Гэл? Вон тот, крайний?

— Это Фредди, — отрезала Черити. — Он дал мне двадцатку, а сам вытащил у меня из сумочки двадцать три доллара. Грязная, грязная... Нет, Гэла здесь нет, а ведь он был самым лучшим. Ты точно не врешь, пупсик?

Внезапно она с размаху хлопнула себя по лбу.

— Окно!.. — воскликнула она и выбежала в комнату.

Я опустился на четвереньки, чтобы еще раз заглянуть под ванну, и только тут понял, что имела в виду Черити. В последний раз оглядевшись по сторонам, я вышел вслед за ней. Черити стояла возле открытого окна и, заслонив глаза ладонью, смотрела вниз.

— Кто бы мог подумать! — проговорила она в недоумении. — Кому могла понадобиться эта безделица?..

Я почувствовал, как под ложечкой у меня засосало от предчувствия неудачи.

— Ну и черт с ней, — продолжала Черити. — Я слеплю нового Гэла, хотя, конечно, у меня он вряд ли выйдет таким уродом. Идем, кофе уже, наверное... Эй, что с тобой, тебе нехорошо?

— Да, мне нехорошо, — ответил я.

— Из всех вещей, которые можно было украсть, — проговорила она уже из кухни, — этот ворюга выбрал именно восковую куклу. Хотела бы я знать, кто бы это мог быть?

Неожиданно я понял, кто это мог быть и, хлопнув кулаком по раскрытой ладони, расхохотался.

— Что с тобой? Ты спятил?

— Да, — ответил я. — У тебя есть телефон?

— Нет. Эй, ты куда?..

— Домой. Прощай, Черити.

— Постой, дорогой, не уходи. Я же только что сварила тебе кофе!

Я распахнул дверь, но она схватила меня за рукав.

— Ты не можешь уйти просто так! Как насчет того, чтобы дать Черити что-нибудь на память?

— Никак. Завтра ты подцепишь нового кавалера и наверстаешь все, что упустила сегодня. Если, конечно, после сегодняшних коктейлей из виски и хереса тебя не замучит похмелье, — бодро ответил я. — И не забудь те пять долларов, которые ты стащила с тарелки для чаевых. На твоем месте я бы в этом кабаке больше не появлялся — по-моему, официант видел, как ты лишила его честно заработанной пятерки.

— Ты не пьян!.. — ахнула она.

— Да и ты не такая уж красавица, — парировал я с ухмылкой и, послав ей воздушный поцелуй, выскользнул за дверь.

Наверное, я еще долго буду помнить ее такой, какой она была в этот момент — ее удивление и обиду, ее карие глаза, жалобно вытаращенные вслед уплывавшим из рук долларам, даже жалкое и бесполезное движение бедрами, которое она послала мне вслед, как последнюю мольбу.

Вы когда-нибудь пробовали найти телефонный автомат в пять часов утра?

Мне пришлось пройти не меньше девяти кварталов, прежде чем я поймал такси. А к тому времени, когда мы с водителем отыскали, наконец, работающий аппарат на одной из ночных бензоколонок, мы уже переехали мост Триборо и оказались в Квинсе.

— Алло? — послышалось в трубке, когда я набрал номер.

— Келли! — радостно завопил я. — Почему ты ничего мне не сказал? Я бы сэкономил не меньше шестидесяти долларов и избавил бы себя от самого сомнительного удовольствия, какое я только...

— Это не Келли, — сказал в трубке голос Милтона. — Гэл только что умер.

Это сообщение застало меня с открытым ртом, и я, наверное, некоторое время оставался в таком положении. Во всяком случае, когда я его закрыл, во рту у меня было холодно и сухо.

— Я сейчас приеду, — пробормотал я.

— Лучше не надо, —