Байбаков - Мария Славкина

Сторонники тюменского варианта не соглашались: да, такой проект не только возможен, но и жизненно необходим! Потенциал уже обустроенных регионов небезграничен. Следует думать о «завтрашнем дне», готовить ресурсную базу. В недалеком будущем начнется закономерное снижение добычи в «старых» районах. И что тогда? Конечно, для Тюмени потребуется финансирование, и немалое. Но каждый рубль окупится сторицей! Речь идет не просто о большой нефти, а об очень большой нефти… Для страны это уникальный шанс — настаивали приверженцы Тюмени.

Чью сторону принимал Байбаков в этих дискуссиях? Конечно, как настоящий нефтяник он не мог не увлечься, не загореться Западной Сибирью. Его душа рвалась на тюменские просторы. Тем не менее Николай Константинович понимал и другое: нужно все тщательно просчитать, взвесить все «за» и «против». Поэтому он лично мотался в Сибирь, выезжал на месторождения, проводил совещания. На этих заседаниях творилось что-то невероятное: сидели часами, смотрели сотни каротажных лент и различных карт, десятки ящиков керна, спорили до хрипоты… А принимать окончательное решение Николай Константинович не спешил. «Может быть, я и дую на воду, — говорил Байбаков, — но я обязан сомневаться!»

Будучи гроссмейстером, он просчитывал ходы далеко вперед. Вы хотите поднять Сибирь? Хорошо! Но только нужна грамотная выверенная стратегия: с чего начать, на что делать ставку, сколько необходимо средств. И желательно как можно конкретнее. Провоцируя споры, Байбаков видел: эти дискуссии необходимы — они рождают все новые и новые решения. А в итоге — остаются только самые сильные аргументы и формируется некий консенсус, компромиссный вариант освоения Западной Сибири.

Какой? Кратко суть принятой стратегии можно сформулировать так: в Тюмень выходить все-таки форсированными темпами, но с минимальными затратами. Возможно ли такое? В первые годы главную нагрузку должны были взять на себя несколько уникальных месторождений. Их природные характеристики были таковы, что они обеспечивали высочайшую отдачу вложенных средств. Популярно объясняли это так. Осваивать сибирские месторождения дорого? Согласны… Но скважина на Самотлоре дает тысячу тонн нефти в сутки, а лучшие скважины в Татарии — хорошо если по 100 тонн! (Для сравнения укажем, что сегодня средний суточный дебит по стране составляет порядка 10–15 тонн нефти.) Эффективность вложений колоссальная, и получается, что затраты на единицу продукции не выше чем в среднем по стране. Конечно, «оптимальный» план по освоению Сибири был заведомо не оптимален по многим параметрам. Но напомним, приходилось действовать в условиях жестких ограничений.

Убедили? Доказали? Просчитали? Наконец, решение приняли. Итак — вперед, на Тюмень…

Это было что-то невероятное! С нуля в тяжелейших климатических и инфраструктурных условиях создавалась мощнейшая энергетическая база. Дороги, электростанции, промыслы, города и поселки… Добыча углеводородов росла невиданными темпами! Если в 1965 году в Западной Сибири добывали 1 миллион тонн нефти, то уже всего через десять лет — 148 миллионов тонн. Начиная с первой половины 1970-х годов среднегодовые приросты составляли 20–30 миллионов тонн нефти… Таких уровней и темпов не знала ни одна нефтяная держава! Как вспоминает в своих мемуарах Байбаков, когда только открыли нефтяные гигантские месторождения Приобья, цифры добычи прогнозировались разные, но о таком никто даже и не мечтал!

Почему? Конечно, надеялись и верили: тюменские недра не подведут… Но то, что совершили люди — тысячи и тысячи строителей, буровиков, геологов, разработчиков, транспортников, — это не укладывалось ни в какие рамки. Сегодня от одних кадров кинохроники теряешь дар речи, а что уж говорить о тех, кто вынес на своих плечах все тяготы и трудности первых лет! В наши дни немодно употреблять высокопарные пафосные выражения, но в данном случае необходимо назвать вещи своими именами: это был настоящий трудовой подвиг! И по масштабу, и по числу вовлеченных людей, и по напряжению физических и моральных сил освоение Западной Сибири просто не с чем сравнить… Выдающийся отечественный нефтяник В. И. Грайфер однажды сказал, что тюменская эпопея после победы в Великой Отечественной войне — одно из самых значимых трудовых свершений нашего народа! Наверное, лучше и не скажешь.

Как и не скажешь по-другому о полководцах той тюменской победы — «великолепная семерка». Великий министр нефтяной промышленности СССР (1965–1977) Валентин Дмитриевич Шашин, легендарный начальник Главтюменнефтегаза (1965–1978) Виктор Иванович Муравленко, кумир газовиков и строителей — министр газовой промышленности СССР (1957–1972) Алексей Кириллович Кортунов, его преемник на этой должности (1972–1981) и первый заместитель министра нефтяной промышленности СССР (1965–1972) неутомимый Сабит Атаевич Оруджев, заместитель министра газовой промышленности (1970–1972), а затем первый заместитель министра строительства предприятий нефтяной и газовой промышленности СССР (1973–1983) Юрий Петрович Баталин, первый секретарь Тюменского обкома КПСС (1961–1973) Борис Евдокимович Щербина… и замыкает семерку — нефтяник номер один Николай Константинович Байбаков. В тюменской эпопее он участвовал от начала до конца… И уж точно знал, какой ценой достигался этот триумф.

Однажды много лет спустя, во время рабочей поездки по Западной Сибири, Николай Константинович неожиданно попросил остановить автобус. Дело было возле переезда через железную дорогу Тюмень — Сургут — Нижневартовск. «Мы остановились, — рассказывает ветеран освоения Западной Сибири Сергей Дмитриевич Великопольский. — Я вышел вместе с Николаем Константиновичем, остальные остались в автобусе. Подойдя к железнодорожному полотну он снял каракулевую шапку и низко поклонился, постоял молча, а потом произнес такие слова: „Это дорога к большой нефти — память о судьбах десятков и сотен тысяч людей. О тех, кто начинал и создавал в рекордно короткие сроки главную энергетическую базу страны. Это память о тех, кто ушел, оставив потомкам города, дороги, нефтепромыслы, заводы…“» Вечная им память и слава!

А пока сибирские герои, не жалея ни себя, ни других, подымали тюменские недра, в мире произошли события, которые коренным образом изменили роль и значение углеводородов. О чем идет речь?

1973 год — четвертая арабо-израильская война. Чтобы поддержать Египет и Сирию, страны — члены ОПЕК применили «нефтяное оружие» — эмбарго — запрет экспорта нефти в ряд стран, а также растущее ограничение добычи «черного золота». Реакция мирового рынка последовала незамедлительно — более чем трехкратное увеличение цен на нефть и нефтепродукты. В странах — импортерах углеводородного сырья началась паника. Основа основ бытия «углеводородного человека» — нефть — оказалась под угрозой.