Возвращение мертвеца - Сэйнткроу (Сент-Кроу) Лилит

Порывшись в кармане, я извлекла оттуда порванное серебряное ожерелье с амулетом. «Тиг ведом деум». От моего голоса зашелестели красные драпировки. Забылась, нужно быть внимательнее.

Полиамур смертельно побледнела и попятилась. Затем подняла руку и дотронулась до своей шеи. Не будь у меня острого демонского зрения, я бы этой серебряной вещицы не заметила. Вот же она: на тонкой серебряной цепочке – амулет в виде карты пик. Я ликовала – свое место занял еще один кусочек мозаики. Я подхожу все ближе к раскрытию тайны. «Ты рада, Кристабель? Я вспоминаю и заставляю вспоминать других. Счастлива ты наконец, черт бы тебя побрал?»

– Вы не были одной из нас, но вам все известно. – Голос Полиамур уже не был таким строгим и безжизненным. Она бросила на меня быстрый взгляд. – Думаю, вам следует войти.

– Я тоже так думаю, – сказала я и вошла в зал.

Джейс последовал за мной.

– В общем, так, – сказала я Полиамур. – Либо вы что-то знаете и расскажете нам, либо станете следующей жертвой. Если первое, то я вас арестую. Если второе – вам уже никто не поможет.

Полиамур неискренне рассмеялась. Затем, повернувшись на босой пятке, направилась в глубь зала.

– Мне говорили, что вы очень прямолинейны. По-моему, это еще мягко сказано.

– Одной из жертв стала девушка из вашего заведения, – сказала я, идя за Полиамур. – Почему вы это от нас скрывали?

На секунду обернувшись, она бросила на меня хмурый взгляд. Бедрами она раскачивала, как настоящая женщина. Я оглянулась на Джейса; тот был в явном замешательстве.

– Вы учились в «Риггере», – сказала Полиамур. – И знаете, что от привычки молчать трудно отделаться. Я ничего не знала о смерти Урсулы, пока Эдвард не показал мне фотографии. И тогда я все поняла.

– Что вы поняли?

Полиамур двигалась медленно; мы с Джейсом шли за ней, драпировки заглушали звук наших шагов. Деревянная дверь тихо закрылась за нашей спиной.

– Предлагаю выпить кофе. Мы ведь цивилизованные люди.

Полиамур явно справилась с собой. Ее голос вновь стал ровным; однако ее аура продолжала тревожно перемещаться, поэтому моя энергия нежным прикосновением поспешила ее успокоить. В некоторых кругах секс-ведьм по-прежнему называли попрошайками; дело в том, что природные физиологические процессы, связанные у них с выработкой энергии, вызывали резкий и бурный прилив эндорфинов, иначе говоря, гормонов счастья, что и превращало секс-ведьмочек в людей легко ранимых и вечно выпрашивающих энергию. Я, как полудемон, обладала таким запасом энергии, какой большинству секс-ведьм и не снился; но если Полиамур не будет хватать энергии, она не сможет четко отвечать на мои вопросы, поэтому с ней нужно держаться осторожно и очень ласково. Если уж мне приходилось строго следить за собой при общении с нормалами, что же говорить об исключительно чувствительных секс-ведьмочках?

За первым залом последовали другие. Я успела заметить множество круглых диванчиков; в бликах света мелькали отдельные детали: большая арфа, блестящие зеленые листья какого-то растения, белый персидский кот, спящий на черной бархатной подушке. Честно говоря, я уже начинала скучать.

Словно прочитав мои мысли, Полиамур рассмеялась. Ничего не скажешь, она ловко умела изображать смех.

– Эти комнаты – всего лишь приемные. Вы когда-нибудь бывали у нас в Доме, мисс Валентайн?

– Зовите меня Дэнни, – машинально ответила я. – Нет. Я видела бордели и дома терпимости, но в вашем Доме бывать не приходилось. У вас очень красиво.

Полиамур величественно кивнула.

– Мои личные апартаменты находятся в нижних этажах. Если не возражаете.

– Почту за честь. – Внезапно я поняла, что так сильно меня беспокоит. – А где ваши охранники? Я думала, Дом внутри тоже следует надежно охранять.

– К чему охрана, если меня преследует сама Данте Валентайн? – обиженным тоном сказала Полиамур. – Сегодняих нет. По личным соображениям я решила сохранить ваш визит в тайне.

В конце очередного зала перед нами распахнулась дверь, и мы увидели лифт. Я судорожно сглотнула; Джейс взял меня за локоть.

– Кроме того, я и сама кое-что умею. У меня есть талант к предвидению. Иногда он оказывается очень кстати.

Мы вошли в кабину лифта. Аура Полиамур прижалась к моей ауре; в воздухе густо запахло шаманом, секс-ведьмой и полудемоном. Двери лифта закрылись. В другое время я бы обнажила меч и оружием проложила себе дорогу на свободу, прочь из закрытого пространства, но сейчас приходилось стиснуть зубы и терпеть. Мои кольца сверкали и отбрасывали искры. Пальцы Джейса, стискивающие мой локоть, немного ослабли, но затем впились мне в руку с новой силой.

Незначительная боль, но она мне помогла.

Полиамур внимательно разглядывала мое лицо. Мы стояли почти вплотную, и мне была хорошо видна линия ее подбородка – слишком сильного для женщины. Под правым ухом виднелся старый шрам, спускающийся до подбородка. Лоб немного широковат, зато глаза поистине прекрасны.

– Вы очень красивы, – сказала мне Полиамур. – В нашем заведении вы бы не сидели без работы.

Я вымученно улыбнулась. Наверное, она не поняла, что у меня изменены гены. С другой стороны, она прекрасно видит черное пятно на моей ауре.

«Спасибо за комплимент, но мне такая работа не нужна. Не хочу быть похожей на тебя».

– Не думаю, что кому-то захотелось бы трахать некромантку.

«К тому же я не могу думать ни о чем, кроме мертвого демона и его объятиях».

Полиамур нисколько не смутилась.

– Ошибаетесь.

В это время лифт остановился, и двери мягко открылись. Забыв о вежливости и хороших манерах, я первой вылетела из кабины, отбросив руку Джейса; все же я была благодарна ему за поддержку.

Этот зал был совсем простым – с обычным деревянным полом и белыми стенами. В окна лился солнечный свет, смягчаемый кисейными занавесками. Я заморгала, зрачки сузились; я почувствовала запах кофе. Открыв простую деревянную дверь, Полиамур ввела нас в большую комнату, где мы увидели камин, огромную смятую постель, две обитые голубым ситцем кушетки, старый персидский коврик и женщину, на которой не было ничего, кроме ошейника с длинной цепью. Стоя в маленькой кухоньке, женщина наливала кофе из серебряного кофейника.

– Прошу садиться. – Быстро пройдя через комнату, Полиамур забралась с ногами на кушетку. – Диана принесет нам кофе.

Я села, положив меч на колени. Взглянула на Джейса и увидела, что он ухмыляется. Джейс остался стоять, скрестив на груди руки, всем своим видом показывая: он начеку.

– Полагаю, нам следует начать с самого очевидного, – сказала я. – Кто-то убивает членов «Черной комнаты». Зачем?

Полиамур изящно пожала плечами. Шлепая босыми пятками, в комнату вошла голая женщина, неся в руках серебряный поднос, молча взглянула на Полиамур, и та едва заметно кивнула.

– Сливки? – спросила женщина, становясь на колени, чтобы поставить поднос на низкий столик из эбенового дерева; ее груди мягко колыхались, смутно виднелся лобок, по плечам рассыпались длинные каштановые волосы. Она тоже была секс-ведьмой – на щеке женщины сверкал рубин. Казалось, собственная нагота ничуть ее не беспокоила; пародия какая-то, честное слово. Ее аура была тихой, как тлеющие угольки, и сытой, но, коснувшись моей ауры, начала делать призывные движения. – Сахар?

– Только сливки.

«Если это представление разыгрывается ради меня, Поли, то я очень тебя разочарую. Даже когда я была человеком, на подобные штуки я не реагировала».

Женщина вопросительно взглянула на Джейса, но тот молча покачал головой.

Голая протянула мне старинную серебряную чашку, наполненную дорогим кофе с цикорием, поверх которого плавала целая башня из сливок. Приготовив кофе для Полиамур, она протянула ей чашку, после чего замерла, сидя на корточках и ожидая приказаний.

– Можешь идти, Диана. За меня не беспокойся. Приходи через два часа.

И Поли махнула рукой, отпуская женщину.

Та молча поклонилась; волосы упали ей на лицо. Затем она поднялась, подхватила свою цепь и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.