Татуированная любовь - Гайя Алексия

она вздрагивает и напрягается как струна. Она вся дрожит у меня в руках. Ожидал чего угодно, только не того, что она положит мне руки на спину, обнимет меня в ответ, и ее мокрая от слез щека прижмется к моей груди.

Почти сразу же она перестает плакать.

Не знаю, закрыла ли она глаза, или все же отдавала себе отчет в том, что происходит. Честно сказать, я и сам не решался опустить голову и посмотреть на нее. Чувствовал только, что мой член начинает постепенно вставать. И если я позволю ему это сделать, то Елена совсем скоро это почувствует, а этого допустить никак нельзя.

Ну все, теперь меня можно официально называть «влюбленным зайкой», потому что именно сейчас я не хочу, чтобы этот чертов стояк испортил весь момент. Теперь у меня на голове появится пара прелестных длинных ушек. И львица сожрет меня живьем за один присест. Да она уже, собственно, начала меня есть.

Она крепко обнимает меня, а ее руки поднимаются все выше по моей спине. Стараюсь держать себя в руках.

Не возбуждайся, парень, не надо.

Но у моего члена нет ни глаз, ни ушей, и он не понимает того, что происходит в моей голове. Это становится неизбежным. Львица прижимается своей грудью к моей, и с каждым ее вздохом она поднимается и опускается на какие-то ничтожные несколько миллиметров. Но мне и этого достаточно, чтобы желание стало настолько сильным, чтобы я потерял над ним контроль.

Попытался было отодвинуться от нее, но ненамного, потому что чувствовать ее рядом это, надо признаться, мне очень нравится.

Но должно быть она почувствовала мое движение, и отодвинулась сама, подняв на меня заплаканные глаза.

Я не выдержал и тоже посмотрел на нее. Выглядело все это странно не только потому, что мои руки, забитые татуировками, обнимали ее за хрупкие плечи, но и потому, что мне показалось это красивым.

Хмурюсь. Львица смотрит на меня, как будто только что поняла, где находится. Я пытаюсь отойти от нее, но уже некуда, мой член стоит как пика, и она уже может это понять.

Елена нарочито медленно отвела от меня взгляд, учитывая то, с какой скоростью член поднимался на нее.

Взгляд ее полных слез глаз скользил вниз по моему торсу, пока не остановился на уровне ремня.

На какую-то долю секунды она замерла, но потом резко оттолкнула меня, не сводя глаз с прилично так набухшего бугорка между моих ног.

– Но… блин, ты… – что-то невнятное пытается сказать она.

Ну да, у меня стоит, стояк, эрекция, блин, называй это как хочешь, и я ничего не могу с этим поделать.

Она смотрит мне в глаза с такой ненавистью, с такой яростью, какой я никогда прежде у нее не видел.

Как последний придурок, который и сказать то ничего не может в свое оправдание, я просто пожал плечами.

Нет, ну а что она хочет, чтобы я сделал?

Могу предложить только усадить ее на этот кухонный островок и привести в действие все то, что было когда-то изображено на моем рисунке. Что еще сможет помочь вставшему члену в такой момент?

– Да ты просто…

Я прерываю ее, усаживая на стол.

Никогда не знаешь.

Она открыла рот, но не думаю, что правильно меня поняла. Давай, блин, уверен, что ты тоже хочешь. Если ты не желаешь поговорить о твоем отношении к еде, может, перейдем сразу к более серьезным вещам?

Хватаю ее за руку и пытаюсь притянуть к себе, но она сопротивляется. Тяну сильнее, но вдруг она со всей силы ударяет меня по лицу свободной рукой.

Удар настолько сильный, что даже голова дернулась. Сжав зубы, я так и стоял на протяжении долгих секунд, пока она, воспользовавшись моментом, улизнула из моего плена и выбежала из кухни.

Она что, дала мне пощечину? Черт, она дала мне пощечину!

Я догнал ее в коридоре. Она еще не успела даже подняться на первую ступеньку лестницы. Ну уж нет, красотка моя…

Все происходит за какую-то долю секунды. И вот я стою прямо над ней, а она крепко прижата к входной двери. Здесь темно, не видно практически ничего.

Но на большее времени не хватило, где-то позади меня хлопнула дверь, и мы услышали вдалеке шаги ее отца.

– Елена? Елена!

Она пытается вырваться, но я слишком крепко ее держу. Шаги отца все приближались, и я заметил, что она начала паниковать.

– Отпусти меня, Тиган, пожалуйста… Не хочу его видеть, – шепчет она дрожащим голосом.

Я, не двигаясь, смотрю на нее. Отец снова ее позвал, а затем позвал по имени и меня.

– Пожалуйста, – почти плача просит меня львица.

Она смотрит на меня умоляющим взглядом. Я подождал, пока Дэниел зайдет в другой конец коридора. Затем резко, как порыв ветра, прижимаю ее к себе, открываю дверь, и мы буквально вываливаемся наружу. Это была единственная возможность избежать встречи с ним.

Как можно более бесшумно закрыв за собой дверь, мы оказываемся в темноте перед домом. Тут тихо и неожиданно свежо. Львица даже не поняла, что случилось, настолько быстро все произошло. Она все еще в моих объятиях и медленно поднимает голову.

Мы слышим, как где-то за дверью нас все еще зовет отец. Но единственная вещь, которая волновала меня в этот момент, это ее полуоткрытые губы, которые были в опасной близости от моих.

Глава 19

Мои руки на ее талии. Здесь темно, но я все равно чувствую, как пристально она на меня смотрит. Внимательно рассматривает мои губы, и я делаю то же самое с ее.

Мое дыхание слишком сбивчиво, чтобы я мог нормально вздохнуть, не говоря о моем сердце, выпрыгивающим из груди. Не нравятся мне все эти доселе незнакомые ощущения, но и не наслаждаться моментом тоже не могу. Не знаю, как она это делает, это какие-то совершенно незнакомые для меня чувства, а я терпеть не могу все новое.

Невозможно оторвать взгляд от нее и ее губ. Ее руки обвиваются вокруг моего торса, ногтями она цепляется за футболку. Закрываю рот, чтобы сглотнуть слюну. Она, должно быть, недооценила эротичность этого жеста, но вот мой член оценил его сполна. Чувствую, снова проснулся. Как бы мне хотелось не обращать на него внимания, но львица так пристально на меня смотрит. И знаю я одного товарища, там, под моим ремнем, которому это так нравится.

Но вот зачем делаю следующее, не знаю совершенно – наверное, мне просто