Черная пустошь - Вадим Михальчук

Сильный порыв ветра подхватил пламя. Свет костра осветил лица людей и Адам с каким-то ожесточением наблюдал за ними. Эти люди смотрят на то, как горят его солдаты, Адаму почему-то хотелось крикнуть что-нибудь обидное, разбить кому-нибудь морду до крови, до хруста. Возможно, что Адаму хотелось, чтобы кто-нибудь из этих людей набил бы морду ему, Адаму Фолзу.

Но с каждой секундой Адам, глядя на лица людей, понимал, что им также плохо, как и ему самому. Он видел в глазах людей боль и страдание. Он видел, как мужчины сжимают зубы, пытаясь спрятать поглубже внутри постыдные слезы, кто-то вытирает слезы кулаком, женщины плачут, вытирая слезы белыми платочками (почему-то у всех женщин оказались белые платочки). Нет ни одного раздраженного, злорадного или недовольного лица. Пришли все, даже дети. От взглядов, устремленных на ревущее пламя, пожирающее погибших, Адаму стало стыдно за то, что еще минуту назад он ненавидел людей, пришедших на похороны.

С треском прогоревшего дерева погребальный костер просел внутрь, пламя уже не бушевало вовсю, просто горело.

До тех пор, пока от пламени не осталась груда раскаленных добела углей, ни один человек не ушел. Все стояли, как один, неотрывно следя за искрами погребального костра, взлетающими в пасмурное серое небо.

Теперь, в три часа дня по местному времени, после похорон, Адам, Майкл и Ричард стояли на обзорной площадке Башни, хмуро глядя на солнце, скрытое грядой низких серых облаков.

– Мы можем растянуть продовольствие до следующей весны, если будем экономить, введем нормированное питание, – сказал Вейно.

– Вряд ли это выход, – заметил Майкл, закуривая, – полуголодный человек плохо соображает, хуже работает. А голодный солдат – это вообще не солдат.

– План был нормальный, просчитанный до мелочей, – сказал Адам, – мы собирались установить внешний периметр до августа, одновременно со строительством домов на месте палаточного городка. А теперь объем работ возрастает вдвое и все из-за этих хитрых тварей, черт!

– Да, кто бы мог предположить, что волки смогут валить деревья, – сказал Ричард.

– Теперь мы потратим как минимум два дня на то, чтобы перенести ограждение поближе. Если переносить ограждения – значит, никакой работы в лесу. Если никакой работы в лесу – значит… – Адам замолчал – говорить было нечего.

– Ты боишься оставить на охране только два батальона? – спросил Майкл.

– Конечно, если переносить ограду, значит, нужно посекционное отключение периметра. Допустим, что все пройдет хорошо. А если что-нибудь пойдет не так? Я не могу рисковать, посылая с людьми в лес один батальон. Вдруг на них нападут в то время, когда мы будем возиться с забором? Что тогда? Что, если я пошлю еще один батальон на выручку, а волки налетят еще и на отключенный периметр?

– Все понятно, Адам, никто не будет работать в лесу, пока мы не разберемся с заграждениями, – видя, как волнуется Адам, примирительно сказал Майкл.

– Ну, а ты, советник по обороне, что ты собираешься мне сказать? – спросил Адам у Вейно. – За две недели от тебя не слышно никаких предложений, кроме минирования.

– Чего ты злишься, Адам? – вскипел Ричард. – Я сразу сказал, что мне проще быть снайпером, чем советником. Если я тебя не устраиваю, то снимай с должности, а я снова возьму в руки винтовку. Может быть, от меня там больше пользы будет.

– Да что ты говоришь?! – закричал, распаляясь, Адам. – Вы молодцы, как только задницу припекло – так сразу в кусты: «Снимай меня, Адам, снимай». Ну, поснимаю я вас, хрен с вами, а кто воевать будет? Наши белые халаты?!

– Успокойся, Адам, эта истерика ни черта тебе не поможет, – спокойным и уверенным тоном сказал Фапгер, становясь между друзьями.

Адам замолчал, рывком отвернулся, тыльной стороной ладони вытирая рот. Ричард стоял, нахмурившись, глядя в сторону.

– Простите меня, – глухо сказал Адам, не оборачиваясь, втянув голову в плечи.

– Простите меня, – повторил он, поворачиваясь и подходя к Ричарду. – Прости, Ричи, и ты, Майки, простите меня.

– Ладно, – сказал Ричард, – проехали.

– Проехали, – улыбаясь, сказал Майкл, встряхивая Адама так, что у него хрустнули кости.

– Не раздави, медведь, – прошептал Адам, пытаясь выдохнуть.

– Давай, Эйд, ты, как всегда раньше, подведешь итоги, а потом мы вместе подумаем, что к чему.

– Ладно, ладно, – начал Адам, застегивая куртку и засовывая руки в карманы – ветер наверху был сильный и холодный, погода портилась. – Прошло две недели, все шло по плану, иногда даже с опережением графика. Периметр работал надежно, лесозаготовки велись полным ходом. Скорее всего, за это время волки активно изучали нас, учились на ошибках и воспользовались нашими просчетами. Они показали нам, что мы не учли тот факт, что повредить заграждения можно, если этого сильно захотеть.

– А они этого сильно захотели, – тихо сказал Ричард.

– Вот-вот, захотели, именно захотели. Не проще ли было напасть на работающих в лесу? Не проще ли наносить точечные удары, убивать нас из засад, когда бригада лесорубов утром выходит в лес или возвращается в лагерь, что еще лучше – все устали, внимание ослаблено, хочешь только поесть да на койку упасть. А они потратили столько времени на подготовку нападения на лагерь, столько сил! Теперь, Майки, я стопроцентно уверен, что они разумнее, иногда даже умнее нас.

– Я в этом тоже уверен, Эйд.

– Они наверняка подумали: «Да, напасть на тех, кто работает в лесу проще». Пусть у нас тепловизоры, но что они могут дать нам, когда деревья в лесу растут так плотно? Что может дать нам наша техника, если они чуют нас за километр, а мы их не видим из-за деревьев? Они знали, что напасть в лесу проще, но, могу поклясться, что они знали и что мы это знаем. Они видели, как много солдат выходит с лесорубами в лес. Триста человек с оружием в руках, с гранатами, огнеметами. Что они могут сделать, если их всего шестьдесят или семьдесят?

– Откуда ты знаешь, сколько их?

– Снимки с дирижаблей, об этом они пока не догадались – дирижабли летают практически бесшумно. Так вот, еще я уверен, что они знали, как можно перебраться через ограду еще в тот же день, когда один из них поджарился на проволоке. Я прикинул по времени, когда смотрел, какие им пришлось вырыть ямы, чтобы свалить деревья. Им как раз хватило этих двух недель. Они знали, как мы реагируем на нарушения периметра, поэтому воспользовались одним деревом для отвода глаз, а другим для прорыва. Время и место прорыва к Двойке выбрано идеально. Значит, они тщательно все спланировали, совершенно правильно посчитав, что к охране периметра мы относимся не так тщательно, как при выходах людей в лес. Надо отдать им должное – им почти удалось сделать то, что они планировали. Им не хватило времени, да еще Жан постарался и успел вовремя.

– Теперь мы учли собственные ошибки – оттянулись назад и решили устраивать внешний периметр из расчета ширины коридора минимум пятьдесят метров, – сказал Майкл, закурив следующую сигарету от окурка предыдущей.

– Вот это и вывело меня из себя больше всего, – признался Адам, – это же в два раза, грубо говоря, больше работы. Мы прикинули по картам высоту деревьев и поняли, что, наверное, даже пятидесяти метров будет недостаточно. Ну, вырубим мы такие просеки, но как их нормально охранять? Я же вообще считал, что со временем мы откажемся от вооруженной охраны внутренних заграждений, станем охотниками в большей степени, чем солдатами, а что получилось? Сидим в глухой обороне, далеко не безупречной, как оказывается, и боимся нос в лес высунуть. А будем сидеть в обороне – то точно до зимы не управимся и зубы на полку положим.

– У меня есть две гениальные идеи, Адам, – довольно улыбаясь, сказал Майкл, глядя на него поверх струек сигаретного дыма. – Если эти две идеи окажутся нормальными, то ты пообещаешь, что выгонишь Ричарда на мой батальон, а меня возьмешь на его место.

– Ох, да заткнись ты, Фапгер, – засмеялся Ричард, услышав добрую насмешку в тоне друга, – если ты родишь действительно гениальную идею, хотя бы одну, так я сам уйду и выгонять меня не надо будет.

– Ловлю на слове, малыш Ричи, – усмехнулся Майкл.

– Лови сколько хочешь.

– Давай, Майк, не томи, – устало улыбнулся Адам.

– Нет, Эйд, я томить вас долго буду, так что терпите. Я говорить много не люблю, но когда меня прет, так я часа три трепаться буду.

– Ох, господи! – выдыхает Ричард.

– Вейно, заткнуться, руки по швам! – начал Майкл. – Меня те же самые противные мысли, что и тебя, Эйд, посещали. Мне все время казалось, что поступаем мы неправильно, пытаемся природу под себя переделать, хотя проще и выгоднее под нее подладиться.

– Это каким же манером под природу подладишься, Майки? Из огнемета, что ли? – съязвил Ричард.

– Нет, не из огнемета, мой слабоумный друг, – Майкл практически не отреагировал на Ричарда, – из огнемета хорошо боевиков из подвалов выкуривать, как в Сараево. Здесь думать надо, к чему ты явно не способен, – Майкл, улыбаясь посмотрел на Ричарда.