Боливар - Иосиф Лаврецкий

В Лиме Сан-Мартин основал орден Солнца, которым награждались видные участники освободительной войны. Испанцы, не принявшие перуанского гражданства, подлежали высылке из страны, половина их состояния конфисковывалась. За хранение оружия им угрожала смертная казнь.

Деятельность правительства Сан-Мартина критически оценивалась в кругах патриотов. Консервативная часть креольской верхушки находила ее слишком революционной, демократы же считали ее чересчур умеренной. Действия Сан-Мартина не воодушевляли и индейское население. Отмена феодальных повинностей без надела крестьян землей не могла удовлетворить индейцев. Тем более что шла война, помещики покидали своп поместья, и индейцы на деле превращались в свободных производителей.

Хотя под контролем Сан-Мартина находилась вся береговая полоса Перу, положение его оставалось весьма шатким. Аргентинский генерал мог использовать против испанцев не более четырех тысяч бойцов, в то время как под командованием Ла Серны находилась хорошо вооруженная двадцатитысячная армия, готовая в любой момент спуститься с гор и сбросить его в море.

К тому же силы Сан-Мартина таяли. Среди его солдат наблюдалось дезертирство Их косили желтая лихорадка, дизентерия и другие тропические болезни. Противник знал это и только выжидал благоприятного момента, чтобы выступить против патриотов.

Испанские войска, засевшие в Горном Перу, можно было победить только одновременным наступлением со стороны Аргентины, Чили, Эквадора и Лимы. Но ни чилийские, ни аргентинские патриоты не были в состоянии оказать Сан-Мартину какую-либо существенную поддержку. Единственно, кто мог протянуть руку помощи аргентинскому генералу, был президент Республики Колумбия Симон Боливар. Его победоносная армия стояла на границе Эквадора и Перу. В свое время Сан-Мартин направил дивизию под командованием Андреса де Санта-Крус на помощь генералу Сукре, освободившему Эквадор. Если бы теперь Боливар согласился, в свою очередь, помочь Сан-Мартину и присоединил бы к Перу освобожденный им Эквадор, некогда входивший в состав перуанского вице-королевства, это подняло бы авторитет Сан-Мартина в глазах перуанских креолов и дало бы ему шансы на победу.

Но согласится ли Боливар оказать такую помощь своему аргентинскому коллеге или у него другие планы? Выяснить это можно, только встретившись с ним.

11 июля 1822 года Боливар прибыл в Гуаякиль, где заявил, что принимает под покровительство Республики Колумбии население города и берет на себя политическое и военное руководство данным районом. 26 июля, встреченный пушечным салютом, в порт зашел корабль «Маседония», на борту которого находился Сан-Мартин. На берегу его приветствовали адъютанты Боливара, поздравившие аргентинского генерала с благополучным прибытием на «колумбийскую территорию». Сан-Мартин понял, что ему не следовало особенно рассчитывать на согласие Боливара присоединить Эквадор к Перу.

В сопровождении почетного эскорта по улицам, украшенным колумбийскими и аргентинскими флагами, Сан-Мартин направился в отведенную ему резиденцию, где состоялась встреча с Боливаром.

Трудно себе представить более различных по характеру и даже физическому облику людей, чем Боливар и Сан-Мартин.

Боливар был ниже среднего роста, со лбом, изрезанным ранними морщинами; над его черными живыми глазами нависали густые, правильной формы брови; прямой и длинный нос, выдвинутые скулы, впалые щеки, неправильной формы рот и довольно толстые губы, зубы ровные и белые, уши большие, волосы черные, тонкие и вьющиеся, грудь узкая, лицо оливкового цвета. Таким рисует Боливара его адъютант ирландец О'Лири.

Чрезвычайно подвижный, красноречивый, Боливар любил общество, хорошую кухню, доброе французское вино. Он был не прочь протанцевать всю ночь напролет или поволочиться за женщиной. Боливар в равной степени чувствовал себя в своей тарелке и в походе, и на поле сражения, и во дворце. Как и многие богатые люди, он не знал цены деньгам, когда условия позволяли, жил на широкую ногу. Полководец по призванию, он был одним из самых начитанных людей Южной Америки, прирожденным публицистом, общительным и жизнерадостным человеком.

Совершенно иным рисуют нам современники Сан-Мартина. Высокого роста, с правильными чертами лица и выправкой профессионального солдата, сдержанный, немногословный и замкнутый, аргентинский генерал производил впечатление аскета и нелюдима. Он избегал светских раутов и прочих забав высшего общества. Любил простую солдатскую пищу, был очень экономен в своих расходах.

Трудно было надеяться, чтобы столь разные по своему складу и характеру люди могли друг другу понравиться.

Во время приема одна из дам возложила золотые лавровые венки на головы Сан-Мартина и Боливара. Сан-Мартин смутился, снял с себя венок и сказал, что он недостоин столь высокой чести, но сохранит венок на память о патриотах, которые изготовили его.

Затем Боливар и Сан-Мартин уединились и беседовали с глазу на глаз в течение полутора часов. После обеда они вновь встретились на полчаса. На следующий день утром Сан-Мартин приказал отправить свои вещи на корабль. Днем произошла еще одна продолжительная беседа двух генералов, затем был дан торжественный банкет в честь Сан-Мартина.

Поздно вечером Сан-Мартин простился с Боливаром и в ту же ночь отбыл из Гуаякиля в Перу.

Так закончилось это историческое свидание, о значении которого историки спорят до сих пор, выражая самые различные о нем мнения.

Имеется несколько кратких донесений Боливара колумбийскому правительству, в которых он сообщает о своих беседах с Сан-Мартином. Отдельные высказывания Боливара передают в своих воспоминаниях современники. Что касается Сан-Мартина, то он был более чем скуп на комментарии о результатах переговоров. Несомненно одно: два верховных руководителя освободительной борьбы в Южной Америке, встретившись, не нашли общего языка, не смогли выработать общей программы и расстались явно недовольные друг другом.

Причина расхождений заключалась в том, что Сан-Мартин не смог добиться от Боливара помощи на условиях и в объеме, которые позволили бы ему продолжать борьбу с испанцами с надеждой на конечный успех.

Боливар, хотя и являлся президентом Республики Колумбии, как главнокомандующий всецело зависел от правительства Боготы, без разрешения которого он не мог направить свои войска в Перу на помощь аргентинцу. Не мог Боливар без согласия Боготы принять и предложение Сан-Мартина о создании Перуано-Колумбийской федерации со столицей в Гуаякиле.

Боливар неоднократно обещал своим генералам и солдатам, что завершит освободительную эпопею в Перу, что дойдет с ними до Лимы, Куско и Потоси. Нечего греха таить, каракасец сам мечтал стать освободителем Перу, неспроста он спешил в Эквадор и теперь готовил там большую армию.