Во власти ночи - Терра

— Это часть нашей работы, — донесся до меня голос Севы.

— Если вы считаете, что это необходимо… — женщина мазнула по мне взглядом и потеряла ко мне всякий интерес. Что же ты за существо? Чем живешь? О чем мечтаешь? Умеешь ли чувствовать хоть что-то? Я вспомнила фотографию, на которой эта пара обнимала своего сына. Тогда эмоции били через край. Они действительно любили и были счастливы. Но что теперь? Неужели приемный сын ей настолько безразличен? Или она привыкла скрывать от чужих людей свои настоящие чувства?

Я не стала дольше задерживаться в гостиной и прошла наверх за главой семьи, все еще держащим в руках стакан. Он шел твердой, уверенной походкой, предпочитая не задавать мне лишних вопросов, видимо полагаясь на репутацию Конторы.

— Это здесь, — мужчина толкнул незапертую дверь и пропустил меня вперед.

Комната Валерия Чернова не отличалась ничем от тысяч других комнат подростков. Она была выдержана в сероватых тонах, на мой взгляд, слегка унылых. Чувствовалось что здесь, как и во всем доме, поработал дизайнер. Да, разумеется, все в комнате выдавало то, что подросток ни в чем не нуждался. Здесь было строго, со вкусом… серо и беспросветно. Единственная стена, где парень позволил себе проявить фантазию, тем самым нарушив «гармонию» минорного настроя, были плакаты с любимыми исполнителями и спортивными кумирами и цветные, совершенно не соответствовавшие выбранному стилю полки с книгами. Я провела пальцами по корочкам, успевая прочесть названия. Оказывается, мальчик любит фэнтэзи. Его сознание стремится хоть ненадолго покинуть серость будней, чтобы погрузиться в бесконечные приключения любимых героев. Покинуть эти холодные, неприветливые стены, забыть о частной школе и мечтать. Мое сердце защемилось от жалости: неужели иллюзии еще одного ребенка будут разбиты?

Я прошла мимо отца, внимательно наблюдавшего за мной, и не спешащего задавать вопросы. Делового человека видно сразу. Возможно, он чувствует, когда людям лучше не мешать. Выйдя из дома, медленно, словно очень устав от непосильной работы, я побрела к месту, где был найден рюкзак. От дома меня отделяло метров двести. Глава семьи остановился в дверях, будто не решаясь следовать за мной. Мне было это на руку. Терпеть не могу находиться рядом с малознакомыми людьми, да еще с теми, к кому не испытываю симпатии.

Не знаю, зачем я сюда приехала. На что рассчитывала? Убедить родителей, что их сын жив? Убедиться самой, что живой он им дороже мертвого? Не знаю, как глубоко в их душах была запрятана любовь, но она там должна быть.

Из дома вышел Сева и направился ко мне. Видимо, обеспокоенный моими действиями Чернов старший пригласил моего напарника, чтобы прояснить мои намерения.

— Мерзкая погодка, — сева кивнул на сгущающееся тучами небо. Где-то вдалеке прогремел гром. Несколько капелек дождя упали мне на лоб, и я прикрыла глаза. Дождь совершенно мне не мешал, и эта погода не была мерзкой. И тучи, и гром как будто предупреждали меня о чем-то. Сама природа стала отражением событий, которые произошли здесь почти неделю назад. Пять дней… Алекс, Искатель людей не нашел его в мире живых. Неужели все, что мне оставалось, найти парня среди мертвых?

Глаза открывать не хотелось, но двигаться вслепую к обрыву было глупо. Я отдернула руку, которую Сева пытался удержать. Нет, мне не хотелось, чтобы он до меня дотрагивался. Никто не должен прикасаться ко мне. Чужие руки, человеческое тепло, забота. Где они были, когда мне так этого не хватало? Сейчас мне хотелось прикасаться к чему-то холодному. Пусть это всего лишь мертвый камень. Мертвый… но у него есть душа. Всегда была, ее нужно лишь почувствовать. И тогда все встанет на свои места.

Я опустилась вниз на одно колено и провела рукой по темному каменному выступу, которым был огражден обрыв. Внизу плескалось море. Мне казалось, я слышу как капли дождя бьют по его поверхности. Эти звуки мешали мне сосредоточиться… что-то понять. Или напротив? Разве можно постичь разумом то, что ему не подвластно?

Прежний кошмар нахлынул на меня, едва не сбив с ног и заставив пошатнуться. Рана на теле Земли. Огромная, пульсирующая, трепещущая и живая. Огненные потоки лавы, грозившие вылиться за ее края. Монотонный звук, заглушающий стук собственного сердца. Звук почти оглушал, заставлял стонать от боли. Земля… камни… шум… этот шум… монотонный и нескончаемый. Но в следующую секунду слабый и едва уловимый. Как будто стук двух сердец. И одно из них скоро смолкнет навсегда.

— Он жив! — мне казалось, что я закричала, но губы отказывались мне повиноваться. Мой всхлип Сева не услышал. Стук становился все тише.

— Сева! — на этот раз мне удалось привлечь внимание мужчины. Он приблизился ко мне, видимо решив, что я не в силах встать без его помощи, — он жив!

Повторяя это снова и снова, я схватила Севу за рукав. Он обалдело уставился на меня, стараясь понять, в своем ли я уме.

— Он жив! Ты слышишь? Но нужно торопиться. Мальчик умирает.

— С чего ты взяла? — на лице Севы проступили следы мыслительных потуг. Но мне некогда было ждать. Оставались считанные минуты, а спасение парня могло занять много времени. — Его же искали и не нашли.

— Его тело искали в воде, — безжалостно, игнорируя подошедшего Чернова напомнила я. — Мальчик попал в расщелину. Он сейчас метрах в шести от нас. Возможно без сознания и сил. Ему очень плохо.

Я говорила быстро, скорее всего производя впечатление ненормальной, но не могла остановиться. Я его нашла! Почувствовала! Услышала!

— Вы в этом уверены? — сомнения в голосе отца едва не заставили меня ответить ему очень грубо, но я сдержалась. В его тоне была надежда и искреннее волнение, а, значит, мальчик, когда его спасут, окажется в надежных руках.

— Да! Я уверена! И вам бы не помешало хоть немного этой уверенности, — все-таки не сдержалась. Но меня можно понять. Трудно кричать в пустоту, когда дорога каждая минута.

И все-таки было потрачено еще немало времени. Разумеется, деньги семьи решили много проблем, и спасатели приехали быстро. Я отошла подальше, не в силах следить за подготовкой к операции. Лишь надеялась, что трос выдержит в самый ответственный момент, и никто не пострадает. А еще мне хотелось верить, что мальчик больше никогда не испытает такого разрушительного, губительного для него отчаяния, заставившего его среди ночи сбежать из дома и попытаться покончить с собой. Я до сих пор чувствовала его отчаяние в каждом затихающем ударе сердца. Но теперь это было отчаянием другого рода. Он хотел жить. Не смотря ни на что. Вопреки всему. Он надеялся, и лишь эта надежда позволила продержаться ему так долго одному, без еды.

— Что вы сказали ему той ночью, — я почувствовала приближение Черновой. Запах ее духом. Осторожные шаги по гравию.

— С чего вы решили, что я что-то ему сказала? — ее губы искривились, делая похожей на капризного ребенка. Вся искусственная красота вмиг слетела с нее, и я увидела на миг ее истинное лицо: лицо алчной, злобной бабенки. Ей не было знакомо чувство любви. Но в совершенстве овладев талантом притворства, она могла казаться любящей, и даже нежной. Как же я сразу ее не поняла? Быть может, вынужденная играть в свою игру, я просто не замечала, когда то же самое делают остальные? Не желала замечать…

— Возможно, не лично ему. Его отцу. Но ваш сын мог это услышать. Он наверняка все слышал. Ведь вы не стеснялись в выражениях. И не старались говорить тише.

Мое допущение, скорее, даже фантазия. Но оно оказалось истинным. Стоило лишь взглянуть на изменившееся лицо женщины. Она действительно испугалась. Нет, не за сына, которого нашли. А за мужа, точнее, самого мужа, который, поняв, что они оба стали причиной несчастного случая с их ребенком, мог бы среагировать довольно резко по отношению к жене. Да, не все было гладко в их королевстве. Но это меня совершенно не касалось.

— Я сказала, что мне надоел этот кретин, на которого было потрачено столько времени, сил и денег. Частная школа, а он учится и ведет себя как босяк! Лучше бы мы никогда его не брали из того вонючего приюта.

— Ты как всегда права, дорогая, — глава семьи неслышно подошел к нам. — Ты как никто другой чувствуешь, что нужно нашей семье. Жить за границей — пожалуйста! Оставить Валеру здесь, здесь, ведь он успел подружиться с ребятами из школы? Пожалуйста! Новую шубку? Машину? Дом? Ты все знаешь, и все умеешь. И ты прекрасна. Жаль, что мертва. Уже давно мертва внутри.

— А сейчас извините, мне нужно быть рядом с сыном, — на этот раз он обратился ко мне, и я, молча проводила взглядом его удаляющуюся спину. Женщина, что-то зло буркнув, направилась к дому. Среди спасателей было заметно оживление — медленно и очень бережно они поднимали из расщелины спасенного ребенка. Смахнув со щеки капли дождя, я поняла, что плачу.

— За твое первое дело! Ты просто чудо! — Сева с громким хлопком открыл бутылку шампанского, но я отказалась от бокала. Через несколько минут самолет должен был доставить нас в здание Конторы, а мне так и не представилась возможность совершить побег. Мне и в голову это не пришло! Сначала была взволнована судьбой ребенка. Когда его достали из расщелины, куда он свалился, пытаясь прыгнуть в море, врач бегло обследовал повреждения, чтобы тут же погрузить ребенка в ожидавшую машину скорой помощи. У мальчика была сломана нога в двух местах, возможно, задет шейный позвонок. Парень кричал, ненадолго придя в себя, но его никто не слышал. Он продержался так долго благодаря дождевой воде и вере — что его найдут. Ведь любому ребенку нужно во что-то верить.