Огонь и дождь - Диана Чемберлен

Деннис снова зашелся в кашле, потом потряс головой, и на его лице проступила тень удивления. Удивления, и чего-то еще. Восхищения?

— У тебя талант делать из дерьма конфетку, Кармен, — сказал он. — Я не скрываю, что сильно сомневался в тебе, в твоей способности продолжать работу после всего, что творилось в вашей семье в последние годы. Однако, черт бы меня побрал, ты здорово впечатляешь меня, детка.

Она скрестила ноги, наконец-то полностью овладев собой, своими эмоциями.

— Итак, это может означать, что «Новости после девяти» оплатят мне дорожные расходы, если мне придется предпринимать поездки для продолжения расследования?

— Я сам подпишу счет. — Он подался вперед, упершись локтями в колени и пытливо глядя ей в глаза. — За этим малым действительно что-то скрывается, не правда ли? Ты уже подобралась к разгадке?

— Я не уверена, — уклонилась она от прямого ответа.

Она не имела ни малейшего представления о том, что ей еще удастся разузнать о Джеффе и что если даже она что-нибудь и откроет, то искомое окажется чем-то действительно стоящим внимания.

— Ну, пока ты неплохо управляешься. Держи зевак в напряжении и продолжай разрабатывать историю Кабрио. Не торопись. Позаботься лишь о том, чтобы сенсацию не увели у тебя из-под носа. — Он снова сел прямо и вытащил новую сигарету. — В редакции остальных программ рвут на себе волосы, — продолжал он, выпуская дым из ноздрей. — Они оказались в этом деле на нулях, и их рейтинг падает с каждым днем. Не позволяй им догнать тебя, Кармен. Я верю, что ты сумеешь верно рассчитать время.

После полудня, ближе к вечеру, бездумно наблюдая из окна за танцующими хлопьями пепла от очередного пожара, Кармен со студии позвонила одному из школьных учителей Джеффа.

— Я преподавал химию в течение сорока лет, — раздался в трубке голос Франка Хоуэлла. — И лишь трое моих учеников запали мне в душу. А первым в этом списке значится Роб Блекуэлл.

Наконец-то она снова напала на след. Кармен с облегчением вздохнула. Библиотекарша в Высшей юношеской школе в городе Черри-Хилл, штат Нью-Джерси, оказалась более сговорчивой. По записям в регистрационной книге она выяснила, что Роберт Блекуэлл являлся читателем в их библиотеке в течение трех лет, а в тысяча девятьсот семьдесят третьем году окончил школу в возрасте шестнадцати лет. Она была даже настолько любезна, что сообщила Кармен телефоны нескольких учителей, работавших в то время в их школе. Остаток дня Кармен провела в бесплодных попытках разыскать хоть кого-то из них с помощью телефонной книги. Ей повезло лишь связаться с Лилиан Фелпс, пожилой дамой, преподававшей когда-то английский язык, однако она совершенно не помнила Роберта Блекуэлла.

— Возможно, он больше интересовался наукой, чем языком, — сказала ей Кармен, и Лилиан Фелпс порекомендовала ей обратиться к Франку Хоуэллу, который совсем недавно ушел на пенсию, а до того работал учителем химии.

Франк Хоуэлл производил впечатление энтузиаста, преданного своему делу и наделенного необычайной ясностью мышления. Кармен с ходу решила открыть перед ним карты с целью окончательно убедиться, что случайности исключаются и что Джефф Кабрио и Роберт Блекуэлл, когда-то учившийся в школе в Черри Хилл, являются одним лицом.

— Роберт Блекуэлл считает, что способен помочь нам бороться с засухой, создавая дождь, — сообщила она, стараясь изо всех сил, чтобы голос ее звучал совершенно нейтрально и в нем не проскочило ни капли цинизма.

— Осаждением облаков? — хмыкнув, спросил Хоуэлл.

— Нет. Каким-то новым способом.

— Ну что ж, — не торопясь произнес Хоуэлл. — Это не удивляет меня. У Роба была настоящая научная жилка. Талант. Божий дар. Хотя в молодости он иногда и отваживался на безрассудные эксперименты.

— Безрассудные?

— Да. Однажды он умудрился устроить взрыв в химической лаборатории. Я уверен, что этот опыт он придумал, лежа ночью у себя в кровати, а не вычитал из книжки. — Бывший учитель глубоко вздохнул. — Правда заключалась в том, что ко второму году обучения Роб уже шел на голову впереди меня. Мне пришлось пойти в департамент образования и сказать им, что нам надо придумать нечто, способное увлечь этого мальчика, иначе мы его потеряем. И тогда они с помощью профессора Ратгерса разработали для него специальную программу. Разрешили ему по несколько часов в день посещать курсы по математике и естественным наукам в колледже. Его семье это влетело в изрядную сумму, однако его отец — я полагаю, это был его приемный отец — не пожалел денег.

Впервые за все время своих поисков Кармен смогла достаточно четко представить себе Джеффа в подростковом возрасте. Серьезный, талантливый, далеко опередивший своих соучеников и учителей. Возможно, даже возмущавший их этим.

— А каким он был в общении с другими людьми? — спросила она.

— В общении? Я как-то не обращал на это особого внимания. Меня не интересовала эта сторона его характера.

— Ну, я имею в виду, не отстранялись ли от него остальные ребята, как это обычно бывает с паиньками-отличниками, по их понятиям слишком умными.

— Никогда, — заявил Хоуэлл. — Его просто невозможно вообразить себе паинькой. Он постоянно испытывал судьбу.

— Например?

— Хм-м-м. Он всегда находился на грани срыва. Если вы говорили классу: «Прекратите разговоры и все такое прочее», — он непременно начинал говорить, да погромче, чтобы иметь возможность выяснить, что означает «все такое прочее». Или если он составлял какую-то смесь и вы говорили ему положить два грамма какого-то вещества, он непременно постарался бы проэкспериментировать, что получится, если добавить не два грамма, а три.

— Вы описываете его довольно безответственным и импульсивным.

— О, это вовсе не так, — с улыбкой возразил Хоуэлл. Он явно испытывал не только уважение к юному Роберту Блекуэллу, но в равной степени и любовь. — Он просто-напросто был любопытен. Подумайте сами, чего достигло бы сейчас человечество, если бы не любопытство ученых.

— Так вы говорите, что другие ученики не считали его выскочкой?

— Насколько я знаю, нет. Хотя, кажется, вокруг него больше крутились девочки. Но я не уверен, имеет ли это особенное значение. У него был друг, который тоже неплохо знал химию и увлекался ею. Кент или как-то еще, я не помню полного имени. Он тоже любил риск. Вот они и соревновались вечно между собой. А вы еще говорите о безрассудстве! Именно Кенту оторвало парочку пальцев, когда он подкладывал самодельную бомбу в шкафчик к другому ученику.

— Прелестно, — сказала Кармен. Хорошеньких же друзей выбрал себе Джефф.

— Они отстранили его от занятий, но ненадолго. Верно, решили, что парень изрядно наказал себя сам, изуродовав руку. А вообще-то они с Робом были не совсем схожи в своем увлечении наукой. Кент всегда выглядел каким-то странноватым, что ли, тогда как Робби производил впечатление обыкновенного любопытного мальчишки, которому хочется разобраться во всем, что его окружает.

Кармен размышляла над тем, насколько будет уместным еще один звонок в библиотеку. Она хотела бы, чтобы библиотекарша разыскала в регистрационных книгах сведения об этом Кенте, однако сильно сомневалась, что к ее просьбе отнесутся с пониманием.

— Вы упомянули, что у него был приемный отец, — сказала Кармен.

— Да. В конце концов я решил, что он не был Робу родным. Я не могу вспомнить точно, но тот человек был черным, а в жилах Робби не могло быть намешано черной крови.

— Роб был настолько белокурым?

— Да, ну, такой оттенок волос по-моему называют еще золотистым. А с его отцом был связан некий скандал.

— Скандал? — Кармен пододвинула к себе поближе блокнот и жирно подчеркнула это слово, невзирая на то, что их разговор записывался на пленку.

— Верно. Я не могу с уверенностью описать вам все в деталях, но точно могу сказать, что этот его приемный отец оказался в тюрьме. Что-то связанное с наркотиками. Мне кажется, там была замешана еще чья-то смерть, потому что посадили его надолго, и Робби пришлось искать себе приют у чужих людей как раз в год выпуска. Я уже было совсем решил взять его к себе, однако моя жена даже слушать об этом не пожелала. Вся эта неразбериха, я помню, неизбежно отразилась на его занятиях. Он сам не мог платить за свое обучение в колледже. Я был весьма обеспокоен тогда, глядя, как весь его нерастраченный потенциал уходит без толку, словно вода в песок. — Тут Хоуэлл на миг замолчал, словно решая про себя, следует ли ему рассказывать дальше. — Однажды я позвал его к себе в кабинет, чтобы обсудить с ним создавшуюся ситуацию. Он постарался свести разговор к эксперименту, который поставил на прошлом уроке. Я же стал на него давить. После я глубоко в этом раскаивался. По всей вероятности, я действовал не лучшим образом, потому что Робби не выдержал и заплакал. Это смутило его еще больше, и я позволил ему тогда уйти. А сам так и остался сторонним наблюдателем. Это был ребенок с больной, израненной душой, и я не видел способа ему помочь.