Прекрасные тела - Лора Каннингем

Говоря по правде (а когда еще говорить правду, как не в такой вечер?), Нина тоже предпочитала Лисбет… самой себе. Лисбет всегда и на всех производила впечатление, а сегодня она выглядела еще красивее, чем обычно, хотя и было в ней что-то призрачное: длинные белые волосы, одежда жемчужно-серых тонов. Она обладала особой аурой и тем артистизмом, к которому так стремилась Сью Кэрол. Но самое главное, Лисбет была очень худа.

Возможно, худоба является фактором № 1 в любовных делах на этой земле. Доказательств у Нины набралось предостаточно: сколько раз на ее памяти мужчины терпели вздорность, жадность, глупость, жестокость, неверность женщин только потому, что эти женщины были худыми. Нина знала, что такое утверждение некорректно с социальной точки зрения, но могла представить свидетельства. Стройным женщинам прощалось многое. Конечно, такие женщины выглядели изящнее, малый вес делал их более подвижными: никаких тебе застрявших молний, оттопыренных пуговиц, тесных джинсов, вроде тех, что были на Нине и даже сейчас врезались ей в пах (а там такая чувствительная кожа…). На хрупких все смотрелось отлично. Взять хоть Лисбет: юбка третьего размера висит на ней ловко и свободно, и когда Лисбет двигается, у нее ничего не болтается и не трясется.

Конечно, Лисбет еще и очень мила — нежна, утонченна. Даже Нине хотелось защитить Лисбет, взять ее на руки, словно красивую, угловатую раненую птицу. Стоя рядом с подругой, Нина казалась себе гигантом. Подумать только — в «Тереза-хаусе» они носили одни и те же вещи, а теперь Лисбет могла целиком уместиться в одной Нининой брючине.

Нина твердо знала: она не должна прикасаться к твердой пище до четверга, когда «Диетическая система доктора Дюваля» позволит ей съесть куриную грудку без кожи. И тут вдруг она поймала себя на том, что пристально рассматривает помидор, маленький, но спелый, фаршированный сыром горгондзола.[54] В сущности, она даже не любила этот сыр (своими темными прожилками он напоминал ей ноги с варикозными венами), но вдруг испытала почти непреодолимое желание съесть кусочек. Казалось бы, истощенность Лисбет должна была укрепить Нину в ее борьбе, но, напротив, глядя на подругу, Нина понимала всю безнадежность своего предприятия. До такой степени она никогда не похудеет. Тощая корова все равно не лань. Так зачем себя изводить? Крошечку того, капельку этого. Видимо, из-за диеты у Нины во рту возник какой-то странный вкус — почти металлическая горечь. Интересно, а вдруг эта горечь означает, что ее организм достиг более высокой стадии сжигания жиров? Тогда это, без сомнения, хороший знак.

Но вместо того, чтобы слегка перекусить, Нина почти машинально принялась поддразнивать Лисбет:

— По-моему, тебе нужно поесть…

Взаимная поддержка между Лисбет и Джесси несколько ослабла, когда Нина обратила внимание Джесси на то, как истощена Лисбет.

— Я ем, — попыталась защититься Лисбет.

— Что ты ешь? — поинтересовалась Нина.

— Хлебцы, — ответила Лисбет.

Ей опять непреодолимо захотелось покурить. Неужели они снова начнут пытать ее на предмет анорексии и закармливать насильно, как гуся, чья печень должна пойти на паштет? Вообще-то, Лисбет ела, причем ела много. Иногда она питалась сплошным жиром. Она все намазывала маслом, ела шоколадные конфеты — леденцы, батончики, трюфели. Она не страдала анорексией, просто у нее был сверхскоростной метаболизм. Правда, порой она забывала поесть, но зато могла вскочить в два часа ночи, чтобы приготовить себе феттуччини[55] в сливочном соусе или уничтожить целую пинту мороженого «Французская ваниль». Лисбет даже специально покупала молочные продукты с повышенным содержанием жира. К примеру, она обнаружила новый сорт мороженого, в котором попадались здоровенные куски высококалорийного печенья. На самом деле она очень беспокоилась о своих крошечных ягодицах, становившихся все меньше. Одна ее приятельница, модель по имени Анук, исхудала настолько, что вообще осталась без зада, и в результате ей пришлось раскошелиться на силиконовые имплантаты.

— Не хотелось мне этого говорить… — начала Нина.

«Вот и не говори», — мысленно попросила ее Лисбет.

— …но, знаешь, ты слишком худа для «Вог».

— Нина, для «Вог» нельзя быть слишком худой, — вступилась за подругу Джесси.

— Вообще-то, в худобе этих моделей есть своя изюминка. Когда они выезжают на пленэр, то прямо-таки разбрасывают конечности по валунам… На пляже у них можно все ребра пересчитать.

— Я уже год не снималась для «Вог», — объявила Лисбет. — Теперь мой основной работодатель — «ЖАМА».

— Какая еще пижама? — не поняла Нина.

— Я говорю «ЖАМА» — «Журнал Американской Медицинской ассоциации», — пояснила Лисбет.

Заметив испуганные лица подруг, Лисбет добавила:

— Я рекламирую прозак. — Она дурашливо обмякла всем телом, а ее длинные волосы вуалью закрыли лицо. — «Когда самые простые проблемы в жизни становятся неразрешимыми, попробуйте прозак…»

Подруги расхохотались: она шутит!

— Нет, правда, — настаивала Лисбет. — Медицинские компании хорошо платят. Надеюсь, скоро доберусь до торазина. Раньше я еще золофт рекламировала — пролетала сквозь облако… За квартиру-то платить надо.

Последняя фраза, встреченная с пониманием, стала переходом к той части беседы, которую Джесси именовала «деловой»: женщины принялись обмениваться впечатлениями о своих последних профессиональных достижениях. Давний ритуал — каждая должна была чем-нибудь блеснуть. Нина сообщила, что ее салон красоты «Венера Милосская» расширился, заняв помещение соседней пышечной. Нинина «территория охвата» (Ривердейл, юг Вестчестера, Пелэмс и Нью-Рошель)[56] была поделена между ресторанами быстрого питания и оздоровительными центрами. Как говорится, рука руку моет.

— Дела идут сами собой, — сказала Нина, — я почти не бываю на месте.

Потом Лисбет и Нина похвалили документальный фильм, снятый по последней книге Джесси «Белые люди Джексона с гор Рамапо». Фильм назывался «Горные люди», а анонс к нему звучал так: «Дикая пустыня в получасе езды от Нью-Йорка».

— К сожалению, рейтинг не очень высокий, — призналась Джесси, — но я хотя бы смогла купить плитку для ванной.

Так разговор перешел в другую фазу: жилищные условия. Нина и Лисбет стали охать и ахать, восхищаясь переменами в квартире.

— Ты так здорово обжила это пространство, — почти в унисон объявили они.

Они стали разглядывать привлекательные детали интерьера: камин, шелковистый персиковый абажур, которым Нина завесила фабричный светильник.