Дельфийский оракул - Екатерина Лесина

Со дна чаши на Алиску смотрело солнце, круглое, лохматое, похожее на разъяренного льва. Оно скалило желтые клыки, и, когда Алиска попыталась оттолкнуть это чудовище, оно дохнуло на нее жаром.

– Фата… шампанское… смотри. Ты должна увидеть!

Не получается!

– Сейчас ты поспишь, а проснешься и…

Алиса подчинилась ее голосу. Она больше не была собой, хотя прекрасно осознавала, что происходит. В теле ее словно поселился кто-то другой, он потеснил Алису и стал ею управлять. Этот кто-то знал, как поступить, чтобы все получилось правильно.

Когда Саломея пропала, Далматов растерялся.

Он смотрел на цветочный горшок, на кровь и волосы и уговаривал себя, что крови не так уж много. И что, если тела ее нигде нет, остается надежда. А когда уговоры эти перестали помогать, он отставил горшок и двинулся в дом. Ярость ослепляла его.

Пожалуй, будь Алиска у себя – он убил бы ее.

Но ее не было. Гремела музыка. Шевелились шторы на открытом окне. И кукла Барби, сидевшая на подоконнике, опасно накренилась, угрожая совершить кукольный суицид. Алискины вещи висели в шкафу, частично – валялись на кровати. Запах ее духов еще не выветрился, складывалось такое ощущение, что Алиса просто ненадолго вышла.

Сбежала!

Далматов выключил музыку и осмотрел дом от крыши до подвала, и в подвал тоже заглянул.

Никого.

Спохватившись, он набрал ее номер, но абонент был недоступен.

Сама ушла? Увели? Дура! Ну, дура же! И он – идиот, если позволил кому-то войти в свой дом. Осознание неудачи привело его в бешенство.

Он должен был это все предвидеть!

И Далматов отправился туда, где имелись если не ответы, то подсказки относительно интересовавших его вопросов – в Центр.

Аполлона Кукурузина Илья застал уже на выходе. Тот явно спешил и нервничал, озирался по сторонам и долго не мог завести машину. Когда же машина наконец тронулась, то он поехал нервно, и держаться Долматову приходилось в отдалении от него. Злость его обрела выход, и Далматов сосредоточился на одном – не потерять цель из виду. Машина Аполлона дважды пересекла центр города, словно водитель ее желал убедиться в отсутствии слежки, затем остановилась около супермаркета. Аполлон ненадолго вышел и вернулся с букетом белых роз, коробкой бельгийского шоколада и бутылкой вина в руках.

Дама сердца обитала в массивной новостройке-двенадцатиэтажке. И, видимо, отношения с нею зашли у него достаточно далеко, потому что железную дверь подъезда Аполлон открыл собственным ключом.

– Стоять! – приказал ему Далматов, появляясь за его спиной и резко перехватывая дверь.

Пахло стройкой – краской, растворителем, меловой пылью; ее дорожка усыпала край ступенек. Аполлон вздрогнул, едва не выпустив бутылку.

– Обернись!

Аполлон подчинился и, увидев Далматова, выдохнул с явным облегчением:

– Это вы!

– Это я, – ответил Далматов.

– Какое совпадение! А… вы здесь живете?

– Нет.

– В гости, пришли, значит?

– Нет.

Аполлон сник, помолчал и спросил:

– Чего вам надо?

– Поговорить. – Далматов отобрал у него букет и положил его на ступеньки. – Где Саломея?

Он отчетливо понял, что разговор этот окажется бесполезным, потому что Аполлон, «солнечный бог», на самом деле – пустышка. Кукла, которую кто-то дергает за веревочки, заставляя ее исполнять причудливые «па».

– Мы… мы просто старые знакомые! Ничего больше! Вы, наверное, подумали… та встреча – случайность! Ей нужна была работа!

– Врешь!

Далматов мог бы его ударить – человек, стоявший напротив, не оказал бы сопротивления, несмотря на то что был выше, тяжелее его и в форме был неплохой. Но бить его Илье было противно.

И бессмысленно.

– Пойдем. – Далматов крепко взял Аполлона за локоть. – Познакомь меня с твоей любовницей. Или лучше Ренате позвонить? У вас ведь добрые дружеские отношения, правда? Знаю, Саломея рассказывала… видишь ли, в отличие от тебя она врать не любит. И мне на твои похождения плевать, я даже рад за тебя. Но Саломея пропала.

– Совсем пропала?

– Частично! – сказал Далматов – и все-таки ударил его, несильно, лишь желая продемонстрировать силу. Эффект оказался неожиданным – Аполлон расплакался.

«Любовь» его обитала на седьмом этаже. Звалась она Оксаной и лет имела от роду девятнадцать. Помимо юного возраста и собственной однакомнатной квартиры, к несомненным достоинствам Оксаны следовало отнести изящную фигуру, длинные светлые волосы и очаровательное личико, в меру глуповатое. Если Оксану и удивило появление Далматова, то виду она не подала.

А вот плачущий Аполлон ее расстроил.

Оксана принялась над ним порхать, норовя вытереть ему слезы кухонным полотенцем, и Далматову не оставалось ничего другого, кроме как ждать и тихо материться.

– Вы расстроили Полечку! – сердито произнесла Оксана.

– Я расстрою Полечку еще больше, если он не возьмет себя в руки. Дай ему воды. И сгинь!

Воду Оксана Аполлону подала, но исчезнуть не исчезла. Она села рядом с ним, взяла его ладонь в свои руки и нежно ее поцеловала.

– Я не хотел, – Аполлон произнес это, слегка заикаясь. – Я не хотел, чтобы ее… я не думал, что они посмеют…

Он воззрился на Далматова – растерянно и печально, словно вымаливая прощение. Но Далматов был не священник, чтобы грехи кому-то отпускать. В данный конкретный момент времени ему была нужна лишь информация.

Информация полилась рекой.

Консультационный центр предсказаний и белой магии «Оракул» был идеей первой супруги Аполлона. Он до последнего не знал, чем занимается Татьяна, да и, честно говоря, не слишком-то интересовался ее делами.

Главное, что дела эти явно шли в гору.

Татьяне везло. Везло, как никогда прежде. Бизнес ее, «пребывавший» не столько в кризисе, сколько в преддверии оного, вдруг воспрянул. Несколько удачных сделок – и денежный приток усилился. Самое странное, что Татьяна, прежде отличавшаяся бережливостью, если не сказать – скупостью, вдруг словно утратила всякий интерес к деньгам. Она не то чтобы принялась их тратить, скорее, просто забыла об их существовании.

В отличие от Аполлона.

Сперва он тратил деньги с оглядкой, готовый начать оправдываться в любой момент, но очень быстро сообразил – Татьяне больше нет дела до него. Это было несколько оскорбительно.

Первая любовница появилась случайно. Приятное знакомство, легкий флирт, и территория чужой квартиры. Приключение это оставило приятные воспоминания, и Аполлон с готовностью повторил опыт. Романы его длились недолго, как-то сами собой иссякая – к обоюдному удовлетворению сторон. Инстинктивно ли, но Аполлон выбирал дам, которые не предъявляли к нему претензий и не горели желанием окрутить своего случайного друга, а желали лишь приятно провести время.

Когда Татьяна умерла, Аполлон огорчился.

Во-первых, эта смерть нарушила установившийся жизненный порядок. Во-вторых, ему самому теперь придется заниматься делами, а деловой хваткой Аполлон отнюдь не обладал. В этом отношении он был достаточно самокритичен.

Сперва дела шли своим чередом, не требуя его участия, и он в какой-то момент понадеялся, что так будет всегда. Но проблемы, поначалу скрытые, разрастались, деньги иссякали, а предприятие превращалось в обузу. Еще и этот Центр, который, по-хорошему, закрыть бы надо, но Аполлон привязался к этому чужому детищу. Ему понравилось помогать людям.

А он ведь помогал!

Выслушивал их. Утешал. Давал им советы и принимал искренние, такие сердечные слова благодарности. С некоторыми, особо благодарными клиентками у него завязывались отношения. И отношения эти разоряли его.

Аполлон был щедрым кавалером.

В некоторых пределах.

Но его банковский счет иссякал, и Аполлону пришлось принять решение. С Эммой его познакомил университетский друг. Какой? Ну, обыкновенный. Даже не друг, если разобраться, просто приятель, с которым Аполлон некогда делил съемную квартиру. Это же не запрещено!

Как его звали, этого друга?

Пашкой. Павлом. Сейчас он предпочитает именоваться Паоло. Вообще-то он происходил из состоятельной семьи. Отец – генерал. Мать – генеральша. Она и сейчас сохранила манеру командовать, этакая железная рука в бархатной перчатке. Кому, как не Аполлону, знать характер Ренаты – его очередной дорогой супруги! И – да, этот брак – тоже был идеей Паоло.

Если вернуться к Эмме, то Аполлон отнюдь не загорался от счастья при мысли о возвращении в клетку брака, но выбор у него был невелик – или расстаться с Центром, или жениться на состоятельной, пожилой и, в общем-то, весьма неглупой даме. Она некрасива? Ну, Аполлон найдет, где ему утолить свою эстетическую жажду.

Все получилось как нельзя лучше. Короткое ухаживание, принятое весьма благосклонно. И свадьба, на которой Пашка выступал свидетелем. Свадебное путешествие – никакой Греции, но – облагороженная Турция, где все «включено» настолько, что выходить из отеля вовсе нет надобности.