Пустыня смерти - Лэрри Макмуртри

— Когда же мы настигнем их? — спросил он Длинноногого, улучив подходящий момент.

Следов команчей больше не было, единственное, что Калл знал: они где-то близко, в какой-то каменистой долине, затерянной между холмов По мере продвижения на север он в пути не раз обращал внимание на почву, пытаясь разглядеть следы. Но каждый раз не видел ничего, кроме голой земли. Ему очень хотелось узнать, какими приметами руководствовались оба следопыта, направляя отряд в погоню, но они сами ничего не говорили, а лезть с расспросами он не хотел, поскольку считал, что его сочтут несмышленым и незрелым. По правде говоря, он и был таким, и это его отнюдь не радовало. Спасибо хоть, что Чадраш научил его, как определять стрелу Бизоньего Горба — теперь, когда он увидит снова такую стрелу, сразу узнает ее. Но это единственное, что ему удалось познать, пока они продолжали погоню.

Когда он спросил Длинноногого, когда, по его мнению, они смогут настичь команчей, тот на минуту задумался.

— Мы их не настигнем, — наконец ответил он.

Калл был в недоумении. Если рейнджеры никогда не догонят врага, то к чему вообще преследовать его?

Ответ Длинноногого отбил у него охоту задавать другие вопросы. Когда они стояли биваком на берегу Рио-Гранде, Длинноногий с охотой рассказывал о разных возможных способах самоубийства, а вот теперь, когда они мчатся в погоню за команчами, он почему-то замкнулся и перестал быть общительным.

Несколько миль Калл ехал молча, но потом не вытерпел и все же спросил:

— Если нам не настигнуть индейцев, зачем же мы их преследуем?

— Ты опять про них? Я просто имел в виду, что мы не сможем обогнать их, — ответил Длинноногий. — Они передвигаются быстрее нас. Но догнать мы их все же догоним.

— Каким же образом? — смущенно поинтересовался Калл.

— Есть только один способ настичь индейца — это выждать, когда он сделает привал, — стал разъяснять Длинноногий. — Переправившись через Бразос, они почувствуют себя в безопасности. И могут остановиться на привал.

— Тогда мы и перебьем их? — выпалил Калл, он подумал, что теперь понял замысел.

— Тогда-то мы попытаемся, — уточнил Длинноногий.

8

Приказ выступать в поход на Санта-Фе пришел в три часа ночи, что привело Гаса в жуткое смятение. По лагерю, гарцуя на фыркающем коне, проехал капитан Фолконер, приказывая людям побыстрее собирать свои манатки.

— Полковник Кобб уже готов, — предупредил он. -Не задерживайтесь. Покидаем город на рассвете.

— Проклятие, сейчас же глухая ночь, — выругался Джонни Картидж.

Несмотря на то, что ему выделили двух мулов и большую тяжелую повозку, он пренебрег распоряжением упаковать и уложить все как следует и вместо этого основательно напился с Гасом. Так что ничто не было упаковано и уложено, а тут еще пошел дождь и сгустилась темнота.

Приготовления Гаса к крупной экспедиции на Санта-Фе ограничились тем, что он, прихватив оружие и одеяло, кое-как дотащился до тяжелой повозки и плюхнулся в нее. Там он, пьяный, свернулся калачиком и уснул, не чувствуя, как Джонни Картидж наваливает на него сверху всякие вещи, которые только мог дотащить: кухонные котлы и кастрюли, запасные седла и упряжь, одеяла и ружья, веревки и ящики с медикаментами — все это сваливалось в повозку, без всякой прикидки, хватит ли на все места.

— А почему мы должны отправляться среди ночи? — то и дело спрашивал Гас. Но Картидж что-то невнятно бормотал и кашлял — он не знал, что сказать в ответ. Со старой лампой в руке он обходил лагерь, разыскивая имущество, зная, что его обвинят черт знает в чем, если он что-то не заметит и оставит. Но собрать вещи целого отряда в полной темноте, под непрерывным дождем ему, одноглазому и хромоногому, а еще имея такого помощника, как одноногий и пьяный в стельку Гас, было невыполнимым делом.

Незадолго до рассвета в лагерь заглянул интендант Брогноли и увидел там пятнадцать или двадцать группок проходимцев и воришек, по большей части мелких торговцев или будущих разносчиков, готовящихся чем-нибудь поживиться после ухода рейнджеров. Гас высунул из-под одеяла голову, чтобы переговорить с интендантом.

— Почему мы уходим, когда такая темнота? — спросил он. — Почему бы не дождаться восхода солнца?

Брогноли пришелся по душе этот высокий парень из Теннесси. Он хоть и был еще незрелым, но дружелюбным, быстрым в действиях и мыслях. Потратив целые годы на подготовку солдат в полевых условиях, Брогноли отрицательно относился к тугодумам и медлительным людям.

— Полковнику Коббу наплевать на свет или тьму, — сообщил он Гасу. — Ему наплевать на час, месяц или даже год. Когда он решает выступать, мы выступаем.

— Но три часа ночи — довольно странное время для начала экспедиции, — возражал Гас.

— Нет, время вполне нормальное, — не согласился Брогноли. — Если мы начнем поход примерно в три, то все проспавшие и отставшие покинут Остин только часов в шесть-семь. Сам полковник Кобб уже выехал с час назад. Мы собираемся сделать привал на завтрак на берегу речушки Буши-Крик, так что нам пора двигаться. Если нас не окажется там, где ожидает полковник, отряд останется без завтрака.

Мулов запрягли, и повозка с пожитками рейнджеров покатила по центру Остина. И тут Гас вдруг вспомнил про Клару Форсайт. Сквозь запрудившие улицы города толпы с трудом продирались более тридцати повозок, небольшое стадо овец и коров и свыше сотни всадников самых разных возрастов и профессий. У некоторых погонщиков мулов в руках были лампы. Кое-где случались отдельные стычки, а еще больше разражалось словесных перепалок. Раза два раздавались пистолетные выстрелы. На западе сверкнула одиночная молния, а на востоке посеревшие облака осветили первые лучи занимающейся зари

Гас вспомнил про Клару потому, что повозка, которой управлял вымокший, усталый, предчувствующий недоброе Джонни Картидж, как раз в этот момент проезжала мимо главного входа на оптовый склад. Гас вспомнил, что хорошенькая молодая девушка, на которой он страстно хотел жениться, намеревалась еще раз зайти к ним в лагерь в течение дня и втереть мазь в поврежденную лодыжку, а сейчас как раз занимался рассвет. Он находился в пьяном состоянии уже немало часов — по сути дела, почти все время с того момента, как свалился с обрыва, — и теперь дошел до такой степени, что даже позабыл самое важное: Клара его будущая жена.

— Стой, мне нужно повидать ее! — крикнул он Джонни, который погонял мулов, чтобы проехать по разбитой и грязной дороге и в то же время не зацепить пролетку, в которой лежал в бесчувственном состоянии генерал Ллойд. Он знал, что эта пролетка генерала, потому что над ней был сооружен небольшой тент, чтобы защитить генерала Ллойда от солнечных лучей или от дождя, пока он спал там.