Путину – бой! - Сергей Удальцов

С. Удальцов: Исключать нельзя ничего.

И. Яшин: Как мне кажется, завтра нам объявят, что мы официально подозреваемые в организации массовых беспорядков. Иначе не было бы этого маскарада и карнавала.

О. Романова: Получается статья 282 УК?

С. Удальцов: 212-я статья и 318-я.

И. Яшин: Когда к вам в спальню входит вооруженный ОМОН, а потом вам говорят: знаете, мы просто пришли с вами поздороваться, с утра пожелать вам доброго утра… Мне кажется, так не бывает.

О. Романова: До 10 лет.

Е. Альбац: Тогда точно идут по варианту Лукашенко.

И. Яшин: Совершенно верно. Это, к сожалению, явно видно в том, как они себя ведут. Они сделали выбор. Они не хотят идти по мягкому варианту, они пойдут по жесткому варианту.

Е. Альбац: Т. е. вы считаете, что власть точно отказалась от всякой переговорной политики.

И. Яшин: Умная власть, ответственная власть борется с причинами протестов. Глупая власть борется с протестующими. И тут уже никаких иллюзий не осталось. Судя по всему, они решили совершить все ошибки, которые только можно совершить. Я боюсь, что для них это закончится очень плохо. В том смысле, что гуманисты вроде меня и Удальцова могут не удержать протест в мирном русле. Вот эти ребята из Кремля делают все, для того чтобы спровоцировать в стране кровавый бунт. Мы с Удальцовым и Навальным будем очень стараться этого не допустить. Но они делают все для этого.

С. Удальцов: Реально они главные революционеры сегодня. Не мы, не кто-то еще, а господа во власти, Владимир Владимирович и его компания — это главные революционеры, они делают все, чтобы народ возмутить еще больше.

Я думаю, они это прекрасно понимают, но они уже не могут остановиться, они не могут действовать по-другому. Потому что они понимают, что иначе им надо будет выполнять наши требования, и тогда их никто не переизберет, им просто-напросто придется отвечать за содеянное.

Е. Альбац: Вы согласны с тем, что вариант переговоров, о которых говорилось еще в конце декабря и потом после митинга на Сахарова в феврале… Все, власть ни на какие переговоры не идет.

С. Удальцов: Один процент вероятности всегда остается. Но как развивается ситуация… Надо быть очень наивными людьми, чтобы когда тебя упакуют в браслеты и уведут в камеру, все ждать каких-то переговоров. С нами скорее следователи будут вести переговоры, у меня такое ощущение.

Е. Альбац: Я хочу, чтобы вы мне пообещали одно в прямом эфире, господин Удальцов, — не голодать. Пообещайте мне.

С. Удальцов: Обещаю принять правильное решение.

Е. Альбац: Вы обещаете мне, Сережа, что вы голодать не будете. Потому что вы нам нужны живой. Обещайте мне здесь и сейчас — вы не будете голодать.

С. Удальцов: Обещаю быть живым. Вот это самое главное. е. Альбац: Вы мне пообещали, я восприняла это как то, что вы не будете голодать. Все, договорились. Оля, вы полагаете, что они идут по жесткому варианту.

О. Романова: Да, я полагаю. Я полагаю, что они идиоты. е. Альбац: Т. е. вы хотите сказать, что каждый из нас может ожидать в ближайшее время обысков, арестов и всего остального.

О. Романова: Илья Яшин и Сергей Удальцов не дадут мне соврать — страх перед тюрьмой страшнее тюрьмы. Тюрьма — это не так страшно. Они зря нас пугают. На самом деле это все можно пережить. Тем более это все скоро кончится. Это все скоро кончится! Путин не пользуется Интернетом, ему негде прочитать, что он уже не президент.

Е. Альбац: С Лукашенко уже продолжается много лет.

О. Романова: Путин уже не президент.

И. Яшин: Другая страна. Мы не Белоруссия.

Е. Альбац: На этом заканчивается наш эфир. Спасибо всем большое… Дай нам всем бог удачи. Всего вам самого доброго. До свидания.

Ногами стучат тебе в дверь

(«телеканал дождь», 19.10.2012)

— Сергей, вы в принципе осторожный человек?

Сергей Удальцов: если я до сих пор на свободе, занимаясь такой деятельностью, то, я думаю, достаточно осторожный, потому что, если бы я был не осторожный, я бы как полковник Клочков и другие люди уже сидел бы за подготовку заговора. Если ты неосторожен на язык, в каких-то действиях, при таком контроле тотальном за последние годы — слушают, следят неприкрыто — еду в метро, они за мной идут человек пять. Я прямо за плечо взял одного, говорю: «Чего ты прячешься? Я знаю, что ты за мной следишь. Пойдем вместе чаю попьем».

— среди очень большого количества комментариев к этой истории, я видел следующий: «Наверняка Сергей Удальцов встречался с какими-то людьми в Минске, потому что он неосторожный и доверчивый человек, его развели, и это все произошло».

Сергей Удальцов: Нет предела совершенству. После всех этих историй ты уже чему-то учишься. К сожалению, складывается в стране такая ситуация, что как раньше, как в тоталитарные годы, придется язык держать за зубами. Я занимаюсь общественной деятельностью. К нам приходят десятки людей с улицы, звонят, пишут. У нас нет под рукой ФСБ, МВД, баз данных, мы их всех проверить не можем. Теперь придется со всеми встречаться только в лесу без телефона, без свидетелей. С Бастрыкиным, может, тоже придется встретиться. Вот к чему нас подталкивают. Теперь придется жить по законам подпольного времени.

— почему, если вы ничего не говорите?

Сергей Удальцов: Даже ничего, потому что потом оказывается, что вас могут снимать, везде слушать. Компиляция разговоров делается элементарно. Мы все живые люди. Настало время, когда за мысли и разговоры могут упрятать на 10 лет. Вы в разговорах тоже иногда можете выпить 100 грамм чаю и довольно вольно себя вести, можно пофантазировать, как будущее России устроено, как власть сменится. Если все ваши разговоры записывать, потом нарезать, можно любого из нас обвинить не то что в массовых беспорядках, а в мировом заговоре, подготовке ядерной войны. Придется, как раньше, молчать в тряпочку, говорить эзоповым языком, на пальцах объясняться. Может, оппозиция какой-то свой язык изобретет.

— Вы встречались в Минске с этим грузином?

Сергей Удальцов: Я уже следствию говорил — человек по фамилии Таргамадзе. То, что фигурирует в фильме, этого не было, это их какая-то выдумка. Могло быть не только сотрудничество спецслужб России и Белоруссии. Я был в Минске, прекрасный город, у меня там масса друзей. Я был на Украине этим летом, я был по городам России, в Грузии, правда, не был. Может быть, даже и грузинские спецслужбы замешаны. Меня что поразило — этот фильм появился через несколько дней после выборов в Грузии. Может быть, это случайно, а может и нет, потому что комбинации могут быть самые разные. Я считаю, что мы в данном случае — жертва большой провокации спецслужб. Понятно, эту пленку не какой-то таинственный грузин, как говорят энтэвэшники, им дали целенаправленно спецслужбы, я в этом уверен. Я говорил следствию, В Минске мы встречались и со знакомыми, и с бизнесменами, и грузины в том числе были, я в этом не вижу крамола. Я не националист. Такого контекста, как показан в фильме, не было сто процентов. Да, мы с ними встречались, с людьми, которые из бизнеса. Они занимаются поставкой алкогольной продукции. Я сам человек непьющий, но пока у нас сухого закона не в стране, любой организации нужны деньги. У нас в России у оппозиции источники финансирования государством закрыты. Системная оппозиция получает официально деньги. Несистемная — реальная оппозиция вынуждена искать деньги. Я говорил, что можно брать деньги хоть у черта, если ты уверен, что сможешь черта перехитрить и использовать деньги на благое дело. Но я с чертями не вожусь и с западными спецслужбами тоже. Я считаю, это перебор.

— А западный бизнес?

Сергей Удальцов: С бизнесменами шел разговор о том, чтобы наладить легальные поставки продукции в Россию по нашим законам и, соответственно, какие-то бизнес-проекты осуществлять и часть доходов легально направлять на финансирование того же «Левого фронта». Все шло в рамках легальных схем, предусмотренных законодательством. Брать нелегально, незаконно неправильно. Но я все-таки мыслю довольно широко. Нас нынешняя власть пытается загнать в узкие рамки, нам ничего нельзя. Примут закон, что на улицу нельзя выйти. У сожалению, я человек законопослушный, но когда законы абсурдны, когда законы направлены на подавление, иногда приходится лавировать.

— мы говорили про детей. если они не в России, то во время обыска они не присутствуют. расскажите, как это происходило.