Заманчивая мишень - Уоррен Мерфи

Мужчина так и подскочил:

— Это мой сюжет! Она его украла! Эта сучка украла мой сюжет!

Сняв трубку со стоящего на ночном столике телефона, он произнес:

— Подайте к подъезду мой «порше». И побыстрее!

Войдя в ванную, мужчина быстро сбрил с пухлого лица двухдневную щетину, бросил в мусор синюю бейсболку и надел черную с буквами «ЦРУ».

Затем достал из чемодана зеленоватые зеркальные очки, нацепил их и вышел из номера, на ходу завязывая пояс дорогого пальто.

Когда дверь закрылась, обезьянка в клетке раскрыла рот и издала протяжный печальный звук, поразительно похожий на мычание крохотной коровы.

Через десять минут синий «порше» остановился у вашингтонского отделения АТК.

Подойдя к столу, за которым сидел охранник, человек в пальто и бейсболке с буквами «ЦРУ» очень мягким голосом сказал:

— Передайте Пепси Доббинс, что Режиссер здесь и хочет ее видеть.

— Она ведет передачу от Белого дома.

— Бросьте! Я вполне могу разобраться, студийный репортаж или нет.

— Очень жаль, но... — твердо ответил охранник.

— Ну так пожалеешь еще больше! — рявкнул мужчина в бейсболке, выхватил пистолет двадцать второго калибра с глушителем и навел в живот охранника.

Три пули, раздробившие охраннику позвоночник, вошли бесшумно, словно соломинки в пудинг.

Президент Соединенных Штатов не знал, кому и верить — отчаянному голосу директора секретной службы в телефонной трубке или сдержанным объяснениям Смита.

— Я не Режиссер Икс! — восклицал директор. — Секретная служба никакого отношения ко всему этому не имеет!

Харолд В. Смит уверял:

— Мы не Эр-Икс. Даю полнейшую гарантию.

Президент колебался. Директор секретной службы срывался на визг. Он не знал, к кому обращается. Попросил соединить его с Президентом и теперь считал, что его слушает бывший вице-президент. Глава государства в ответ не произнес ни слова.

Потом Смит сказал:

— Клянусь в этом памятью того Президента, имя которого мы оба чтим.

Президент резко положил трубку и взглянул на Смита.

— Готов поверить вам, Смит, потому что доверяю суждению этого человека. Так кто же за всем этим кроется?

— Не могу указать на кого-либо конкретно, так как не вся информация проверена.

— Хотелось бы выслушать ваши соображения.

— Организатор обладает большими финансовыми и техническими ресурсами. Имеет доступ к делам секретной службы. Очевидно, может подслушивать переговоры агентов по радио, поэтому смог посадить на южную лужайку свой "ВМФ-1 " раньше настоящего.

— Вините неспособных агентов секретной службы?

— Они оказывались в гуще любого происшествия.

— Откуда Пепси Доббинс так много знает?

— Подозреваю, что знает она очень мало. Делает множество предположений. С этой проблемой можно разобраться потом.

Раздался стук в дверь, потом голос Римо:

— Смитти! Меня только что осенило.

Харолд В. Смит торопливо подошел к двери, приоткрыл ее и строго произнес:

— Потом!

— Погоди, послушай. Пепси говорит о Режиссере Икс, так ведь?

— Да.

— Режиссером называют дядюшку Сэма Бисли.

— По-твоему, он стоит за этим заговором?

— У тебя есть версия получше?

— Господи, с какой стати? И какова мотивация?

Римо пожал плечами.

— Кто знает? Может, он думает, что при новой системе здравоохранения его тематические парки станут не нужны.

Смит задумчиво потер острый подбородок.

— Возможно, — пробормотал он. — У Бисли есть деньги, люди и технология для осуществления всего, что мы видели в этом заговоре. — Глава КЮРЕ украдкой взглянул через плечо на поджидающего его главу государства. — Но сказать этого Президенту я не могу. Во-первых, мы позволили Бисли удрать из Фолкрофта. Во-вторых, вряд ли Президент поверит, что знаменитый аниматор, считающийся мертвым вот уже тридцать лет, хочет его убить.

— Может, нам с Чиуном попробовать потрясти Пепси Доббинс? Что нам терять? Мы и так уже, считай, на улице.

— Делайте что угодно, только не позволяйте себя снимать, — отозвался Смит, потом закрыл дверь, поправил галстук и с озабоченным видом повернулся к главе государства.

— Мистер Президент, — неловко начал он, — возможно, придется пересмотреть наши рабочие теории.

Выражение лица Президента было в высшей степени скептическим.

Выйдя из Белого дома на Пенсильвания-авеню, Римо с Чиуном огляделись по сторонам.

— Не вижу Пепси, — удивился Уильямс.

— Я тоже, — отозвался кореец, лицо его от беспокойства покрылось морщинами.

Римо заметил микроволновый фургон АТК на Джексон-плейс у парка Лафайета и тотчас рванулся к нему. Задняя дверь оказалась незапертой. Распахнув ее, он спросил находившегося там техника:

— Где Пепси Доббинс?

— В студии.

— Но она же ведет прямой репортаж с лужайки Белого дома!

— Что я могу сказать? Она профессиональный репортер.

— Понял, — кивнул Уильямс. — Пошли, папочка, поймаем такси. Пепси опять принялась за старое.

В студии АТК Пепси Доббинс уже заканчивала «прямой репортаж» с лужайки у Белого дома.

— ...оставайтесь с нами, если хотите узнать подробности. Прямой репортаж вела Пепси Доббинс.

Красный огонек мигнул и погас. Пепси сняла наушники и бережно отстегнула нагрудный микрофон от нарядного зеленого платья.

— Ну, — спросила она, — как я сработала?

— Что ж, — ответил Щеголь Фезерстоун, — не считая того, что перепутали Даллас с Хьюстоном и наградили Кеннеди другим вторым именем, — просто замечательно.

— На частности никто не обращает внимания. Важны только прическа и дикция.

— Ваше счастье, если зрители не обратили внимания на задник, — заметил Щеголь, когда они вышли из студии.

— О чем вы?

— Дело в том, что диапозитив Белого дома, который проецировали позади вас, несколько устарел.

— То есть?

— На лужайке нет елки.

Пепси скривила гримасу.

— Вряд ли кто это заметил.

— Вы не видели эту елку! — продолжил Щеголь, шагая следом за Пепси по узким коридорам с протянутыми по полу кабелями.

— Мне не пришлось бы прибегать к такой дешевой уловке, если бы Белый дом не закрыл доступ на Пенсильвания-авеню, — раздраженно огрызнулась Пепси.

В это время из мужского туалета в черной бейсболке с буквами «ЦРУ» и зеркальных очках вышел какой-то человек и заявил:

— Вы слишком много знаете. Пепси Доббинс.

Пепси повернулась. Увидела сначала бейсболку и очки, потом пистолет. Щеголь Фезерстоун едва успел встать между ними, как раздались хлопки выстрелов.

Щеголь рухнул к ногам Пепси, на губах у него вспенились кровавые пузыри.

Глаза его широко раскрылись от изумления.

— Но... вы мой кумир, — пробулькал он.

— Тяжелый случай, — хмыкнул человек в бейсболке, подняв пистолет с глушителем и прицеливаясь в ложбинку между голубыми ошеломленными глазами Пепси.

Пистолет несколько раз сухо щелкнул, и Пепси решила, что ранена. Ноги ее подогнулись, и она повалилась на пол.

Ее подхватили, взвалили на мягкое, мясистое плечо и понесли на улицу. Никто их не останавливал. Никто не смел.

— Мы сообщаем о событиях, но не участвуем в них, — пояснил какой-то мужчина, торопливо уступая дорогу человеку с пистолетом.

Пепси бросили в багажник синей машины, а когда способность соображать к ней вернулась, автомобиль уже с ревом отъезжал от тротуара. Девушка поняла, что теперь ей придется дышать газами из разболтанной выхлопной трубы.

— Я лично думаю, что убрала его кубинская разведка совместно с сицилийской мафией, — сообщил таксист, петляя в потоке машин на Дюпон-серкл.

— Может, лучше повнимательнее смотреть за дорогой? — предложил с заднего сиденья Римо.

— Я вполне могу ехать и разговаривать. Как уже сказал...

Ноготь цвета слоновой кости тотчас прикоснулся к шейному позвонку водителя; он продолжил раскрывать рот, но оттуда не вылетало ни звука.

— Спасибо, папочка, — кивнул Уильямс.

Из-за угла с визгом вырвался синий «порше», и таксист едва-едва уклонился от него. Римо бросил быстрый взгляд на водителя. В глаза ему бросились белые буквы «ЦРУ» на черной бейсболке, поэтому лицо он увидел лишь мельком.

— Знаешь, — обратился он к Чиуну, — этот человек показался мне знакомым.

— Вот как?

— Я бы поклялся, что это Харди Брикер, только этого не может быть.

— Кто такой Харди Брикер?

— Спятивший кинорежиссер. Несколько лет назад он снял фильм об убийстве Кеннеди. В картине утверждалось, что все произошло в результате правительственного заговора, а участвовало в нем двадцать две тысячи человек.

— Не видел этого фильма, — хмыкнул мастер Синанджу.

— Назывался он «ЦРУ».

И тут лицо Римо приобрело очень странное выражение.

— Так-так, — протянул он.

Увидев виноватый взгляд ученика, кореец спросил: