Наивная смерть - Нора Робертс

– Он вам угрожал?

– Ну, угрозой я бы это не назвал…

– А чем назвали бы?

– Нотацией. – Уильямс закатил глаза.

– А эта нотация разве не заставила вас прервать вашу бурную деятельность?

– Я стал действовать более осмотрительно, скажем так. Более избирательно. – Уильямс пожал плечами. – Нет смысла нарываться на скандал.

– А вас не беспокоило, что он пойдет со своими разоблачениями к Моузбли или даже обратится через ее голову к попечительскому совету?

Теперь Уильямс самодовольно усмехнулся.

– Для этого, я думаю, у него кишка была тонка. Он не любил поднимать волну. Короче, для меня это не было проблемой.

– Ну что ж… – Ева потянула себя за ухо. – Может, и для него это не было бы проблемой, знай он, что в своих личных делах вы используете запрещенные вещества.

– Что?

– В народе они называются «шлюха» и «кролик». Мы нашли их в ящике у вас в спальне. О, я разве не сказала, что на основе собранной информации и полученных заявлений мы затребовали ордер на обыск вашей квартиры? И нам его дали. Вы скверный мальчишка, Рид. Очень, очень скверный.

– Да это неслыханно! Это провокация.

– Вот ордер. – Ева вынула из папки бумажную копию. – Мы крайне отрицательно относимся к хранению и использованию подобных веществ. И тут никакого «Живи и давай жить другим» быть не может. Точно так же смотрит на дело попечительский совет. Держу пари, совет директоров школы Сары Чайлд и профсоюз учителей придерживаются того же мнения. И вот еще что, – продолжала Ева, заметив, что Уильямс начал потеть. – Я по природе своей подозрительна, работа у меня такая. Вот я и подумала: если парень может найти и купить эту наркоту – довольно дефицитную и редко встречающуюся, надо признать, – что ему стоит найти и купить немного яду? Устранить угрозу. Он ведь на вас надавил, так?

Ева встала, обогнула стол, встала у него за спиной и наклонилась к его плечу.

– Настырный ублюдок, суется в твою личную жизнь со своими пуританскими взглядами. У тебя был такой цветущий сад: коллеги, персонал, мамаши, нянечки, опекунши. Для такого парня, как ты, это все равно, что срывать яблочки с низкой ветки. А он собирался отлучить тебя от ветки. Угрожал твоей работе, да нет, всей карьере.

– Ничего подобного не было! Ничему он не угрожал!

– Конечно, угрожал. Другие могли знать или догадываться, но они закрывали глаза на твои шалости. Их это не затрагивало. Не их забота. А этот взял на себя миссию исправления нравов. Читать тебе нотации? Да кто ему дал право, этому слизняку? И тебе день за днем приходится его видеть. Торчит перед носом, следит за каждым шагом: вдруг ты задумал то, что ему не понравится? Сидит за столом каждый день у себя в кабинете, приносит из дома аккуратно упакованный завтрак. Распорядок, каждый день один и тот же. Скукота! И при этом – заноза у тебя в заднице. Где ты взял рицин, Рид?

– Никогда в руках не держал никакого рицина. До сих пор даже не знал, что это такое. Я никого не убивал.

– Тебя, наверно, здорово злило, что Мирри Хэлливелл предпочитала заниматься с ним, а не кувыркаться с тобой в этой большой красной постели. До чего же обидно! Надо было с ним разобраться, сбить с него спесь. Вот ты и выскользнул из своего кабинета, когда его тоже на месте не было, и принял меры. Легко, быстро и чисто.

– Это ложь! Это безумие. Вы с ума сошли!

– А ведь есть способы все это смягчить, Рид. Скажи, что он тебя шантажировал, выслеживал, угрожал. Вопрос стоял так: или он, или ты. Ты должен был защитить себя.

– Я в тот день близко не подходил к его кабинету, я его не убивал. Ради всего святого! Я был не один, когда вышел из кабинета в то утро. У меня есть свидетель.

– Кто?

Уильямс открыл было рот, но тут же закрыл. Он пристально уставился на стол.

– Мне нужен адвокат. У меня есть право поговорить с адвокатом. Не скажу больше ни слова, пока не поговорю со своим адвокатом.

– Ладно. Но знаешь что? У меня для тебя новость. Ты арестован за хранение и распространение запрещенных к употреблению веществ. Мы все это получили с твоей хитрой камеры. Можешь связаться с адвокатом, пока тебя оформляют.

Ева проанализировала допрос в уме и внесла изменения в данные на доске. Поместила на доску снимки с пузырьков, найденных среди секс-игрушек Уильямса, соединила его с Лейной Суарес, Алликой Страффо, Эйлин Фергюсон и Мирри Хэлливелл. К кому еще он приставал? С кем преуспел, с кем вышел облом?

Надо просмотреть все диски с камеры у него в спальне. Вот смеху-то будет! Слава богу, она отослала Макнаба проверять диски с камер наблюдения в здании за последние три дня. Хотя вряд ли это что-то даст.

Ева сделала себе кофе, но на этот раз кофе ей не помог. Она смертельно устала, и кофе не мог этого изменить. Ева подала заявку на арест финансовых документов Уильямса. При обвинении в использовании наркотиков ордер ей дадут. Запросто.

Она проверила свою голосовую почту. Надин Ферст звонила дважды: напоминала о начале шоу, просила надеть что-нибудь подходящее и спрашивала, есть ли реальные подвижки в деле Фостера.

– И пилит, и пилит, и пилит, – проворчала Ева. Интересно, почему Рорк не позвонил? Обычно это его обязанность – ее пилить.

Обиделся небось, что она не стала с ним завтракать этим утром. Ну и что? Не ей же звонил по личному телефону бывший любовник!

Только она села с мрачным и несчастным видом, как Пибоди просунула голову в дверь.

– Прибыл адвокат Уильямса. Угадай с трех раз, кто это.

Ева угадала с первого раза.

– Врешь небось.

– Ну, не знаю, вру я или нет. Я же еще ничего не сказала. Не сказала, что это…

– Оливер Страффо? По-моему, это и есть черный юмор.

Пибоди надула губы, увидев, что сенсация не удалась.

– В общем, он реально пришел, посоветовал своему клиенту не делать больше никаких заявлений, не отвечать ни на какие вопросы, не посоветовавшись с ним. Он побеседует с клиентом, а потом хочет побеседовать с нами.

– Гм. – Ева бросила взгляд на доску, где фотография Аллики Страффо была выставлена среди других на стрельбище Рида Уильямса. – Это может оказаться любопытным.

Кто что и о ком знает? Ей вспомнилась история Аллики и ее ребенка. Как ей узнать, кто что и о ком знает, не взорвав при этом бомбу прямо под носом у невиновных?

Может, Страффо имеет право знать, что его жена задирала юбку для такой мрази, как Рид Уильямс? Но не ее это дело – стучать мужу на его глупую жену. Если только это не может помочь в расследовании.

– Яйца, – пробормотала Пибоди, пока они шли в комнату для допроса.

– Чего? Ты что, проголодалась?

– Нет, я хочу сказать, что нам придется ступать по яйцам. То есть действовать очень осторожно, – пояснила Пибоди. – Есть такая поговорка.