Джулс, охотник за головами (ЛП) - Эшли Кэти

– Он поручитель и охотник за головами.

Я кивнула.

Джексон закатил глаза.

– Невероятно.

– Я правда...

Он развел руками.

– Не могу поверить, как глупо было не заметить этого. Все признаки были налицо.

О, это было плохо. Очень, очень плохо.

– А как ты узнал?

– Брин рассказала мне о твоем отце. И чем больше я думал о Рэе, тем больше понимал, что он тоже должен быть в этом замешан. Так что я сам начал небольшое расследование.

Гнев кипел в моих венах. Конечно, Брин прибегла бы к чему-то столь низкому. Она понятия не имела, что Уайатт и я были вместе, поэтому, конечно, она сделает все, чтобы заставить Джексона ненавидеть меня.

А потом он задал вопрос, которого я боялась.

– Твой отец охотится за моим отцом?

У меня внезапно пересохло во рту при мысли о том, что я могу признаться ему во всем. Мне пришлось несколько раз облизать губы, прежде чем они заработали достаточно, чтобы сказать:

– Нет, мой отец не охотился на твоего отца.

– Он этого не делал?

– Нет.

Джексон в замешательстве нахмурился.

– Но я думал...

– Это не он... это я.

Хотя я и хотела отвести взгляд, но не смогла. Не думаю, что когда-либо видела, чтобы так быстро менялось чье-то лицо. Выражение лица Джексона сменилось с растерянного на потрясенное и, наконец, на сердитое. Он шумно выдохнул, прежде чем сделать глубокий вдох. Я могла сказать, что он пытался контролировать свои эмоции.

– Все это время ты искала моего отца?

– Да, – ответила я едва слышным шепотом.

Джексон уставился на свои руки, сжимая их в кулаки. Казалось, он взвешивает свои следующие слова.

– Значит, мы тусуемся вместе... это было только из-за моего отца?

Боже, он должен был попасть прямо в горло своим вопросом. Но я знала, что другого выхода нет, кроме как быть честным с ним.

– Сначала так и было. Может быть, отчасти это была конкуренция с Брин, ну, знаешь, чтобы заставить тебя полюбить меня, а не ее. Но потом, когда я начала узнавать тебя лучше, то почувствовала себя иначе. Я обнаружила, что помимо того, что ты был невероятно горячим. – О боже, я действительно только что сказал это? Я почувствовала, как у меня горят щеки. – Ну да, и я узнала, что ты не только милый, но и удивительно нежный, заботливый и классный парень. И это заставило меня пожалеть, что я учувствую в этом деле. Но я не совсем перестала высматривать подсказки.

Он поднял голову и посмотрел мне в глаза, пытаясь понять, есть ли в них правда. Удовлетворившись этим, он вздохнул и провел рукой по волосам.

– Я думаю, именно здесь ты говоришь, что рад, что между нами ничего не было, и выметаешься отсюда.

Опустившись на колени рядом со мной, Джексон сказал:

– Я не собираюсь выметаться отсюда Джулс, потому что в глубине души я знаю, что ты порядочный человек.

Ладно, это был совершенно не тот ответ, которого я ожидала. Я не могла поверить, как он реагировал на все это. Я прижала руку к груди.

– Я – порядочный человек? Я только что сказала тебе, что охотилась за твоим отцом, используя тебя, чтобы получить о нем информацию. Ты должен переворачивать столы и выкрикивать непристойности в мой адрес.

Джексон рассмеялся.

– Джулс, если я начну сходить с ума, ты меня просто убьешь.

– Да, так к чему ты клонишь?

– Дело в том, что я не могу злиться на тебя за то, что ты использовала меня, чтобы добраться до моего отца.

Я изумленно уставилась на него.

– Серьезно?

Он кивнул.

– В моей жизни мало найдется людей, которые общаются со мной без тайных мотивов. Это либо из-за моей семьи, денег, которые у нас есть, либо из-за моей популярности в школе.

– Ой. Знать об этом должно быть отстой.

Он пожал плечами.

– Просто так было всегда. Но друзья, которыми я окружаю себя – это те, про кого я знаю, что им действительно насрать на другие вещи.

– Хорошо, что они у тебя есть, и ты не окружен такими придурками, как я.

– Джулс, ты же знаешь, как я отношусь к моему папе. Мне действительно было наплевать, если его арестуют, – сказал Джексон, закатив глаза.

– Ты не это имеешь в виду, – запротестовала я.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Он стиснул зубы.

– Ты даже не представляешь, каково это иметь отца преступника.

Впервые я попыталась поставить себя на место Джексона. Как унизительно, должно быть, было видеть своего отца в бегах. Я и представить себе не могла, как это тяжело. Наконец, я заговорила.

– Ты прав. Знаю, что в конечном счете это, вероятно, ничего не значит, но я искренне сожалею о том, что тебе пришлось пережить. Правда.

Он натянуто улыбнулся мне.

– Самое смешное, что я десятки раз хотел его сдать. Но каждый раз, когда я приближался, я думал об Эване. – Он сердито тряхнул головой. – Неважно, сколько раз папа забывал позвонить или сколько раз он не приходил в гости, Эван все равно любит его. Папа всегда будет его героем. – Его голос сорвался. Когда его глаза встретились с моими, его рот скривился, как будто он хотел что-то сказать, но боялся произнести эти слова. Наконец он глубоко вздохнул. – Я пришел сюда сегодня, чтобы попросить тебя об одолжении.

О нет. Он собирался попросить меня о немыслимом – прекратить охоту на его отца. Прежде чем я успела возразить, Джексон поднял руки.

– Я не хочу, чтобы ты прекратила поиски моего отца на неопределенный срок. Всего на несколько дней. Видишь ли, есть такое мероприятие...

– Я знаю все о танцах летней возлюбленной и Эване.

Глаза Джексона расширились.

– Ты знаешь? Но как?

Я поерзала на стуле.

– Я познакомилась с Эваном, когда занималась поиском сведений о твоем отце. А потом вчера вечером, когда ты был пьян...

Джексон поморщился.

– Да, я понимаю.

– Как бы то ни было, Эван действительно великолепен, – тихо сказала я.

Затем я выложила все начистоту и рассказал Джексону о визите Уайатта и моем визите в институт Брэндивайн.

Вместо того, чтобы разозлиться, он кивнул.

– Я рад, что ты немного с ним познакомилась. Надеюсь, теперь ты еще лучше поймешь, почему я не хочу, чтобы что-то испортило его великую ночь. Поверь мне, я давно не видел его таким взволнованным и счастливым. Так ты можешь подождать, пока пройдут танцы?

Дыхание, которое я сдерживала, вырвалось из меня со свистом. Чувствуя себя опустошенной, я пробормотала:

– Вау, я не знаю, что сказать. – Я имею в виду, что одно дело, когда я сомневаюсь, стоит ли скрывать подробности от папы, но совсем другое, когда меня просят полностью проигнорировать наводку. Я никогда, никогда не делала этого раньше.

– Джулс, я пойму, если ты скажешь «нет», – сказал Джексон, видя мои колебания.

– Да, конечно. Каждый раз, когда ты будешь смотреть на меня, ты увидишь ту суку, которая выследила твоего отца и разрушила жизнь твоего брата.

– Нет, это не так, – запротестовал он с улыбкой.

А потом, на короткое мгновение, я даже позволила себе немного развлечься, отказавшись от дела Маршалла. Конечно, Эммет был беглецом и преступником под залогом, но он был белым воротничком. Его не арестовали ни за изнасилование, ни за убийство, ни за что-то действительно ужасное. Он просто сбежал с кучей денег богатых людей. И я уверена, что в конечном счете, они могли бы избавиться от этих денег. Так что это не было похоже на то, что я делаю что-то морально и этически неправильное, например, позволяю убийце или насильнику свободно разгуливать... верно?

По большому счету, было нечестно, что папа использовал меня, чтобы добраться до Эммета. Я имею в виду, что никогда раньше не знала семью преступника. Чертовски много эмоций, чтобы поставить на кого-то. Папа всегда шутил, что я унаследовала нежное сердце дедушки. Если бы вы пустили в ход грустную рекламу АОППЖКЖ58, мы бы с дедушкой шмыгали носом. Так насколько же справедливо, что он поставил на моем пути эту главную морально-этическую дилемму?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Хорошо. Я не буду охотиться за твоим отцом, пока не закончатся танцы. Ради Эвана.