Воронцов. Перезагрузка. Книга 8 - Ник Тарасов

молча — все были уставшие с дороги. Я съел свою порцию, выпил стаканчик наливки (оказалась вишнёвой, сладкой и крепкой), поблагодарил хозяина и поднялся в свою комнату.

Разделся, лёг на кровать. Тело ныло от усталости, но на душе было хорошо. Завтра последний день пути — и я буду дома. Увижу Машку, бабушку, няню Агафью. Расскажу о Москве, покажу подарки.

Я закрыл глаза и провалился в сон.

* * *

Утром я проснулся от петушиного крика где-то поблизости. За окном светало. Я потянулся, встал, умылся холодной водой из кувшина. Оделся и спустился вниз.

Хозяин уже хлопотал на кухне, готовя завтрак. Захар сидел за столом, попивая чай.

— Доброе утро, Егор Андреевич! — поздоровался он. — Сегодня до дома доедем.

— Доедем, — кивнул я. — К вечеру, наверное.

Позавтракали быстро — каша, яйца, хлеб с мёдом, чай. Расплатился с хозяином, поблагодарил за гостеприимство. Мы вышли на улицу, где уже ждал экипаж с отдохнувшими лошадьми.

— В Тулу? — уточнил кучер.

— В Тулу, — подтвердил я, забираясь в экипаж.

Мы выехали из Серпухова ранним утром. Город ещё спал, только кое-где дымились трубы, откуда-то доносился лай собак.

Дорога тянулась через заснеженные поля, перелески, мимо редких деревень. Иногда нас обгоняли или встречали другие экипажи, сани, обозы. Кучер здоровался с другими извозчиками, иногда перекидывался парой слов о дороге, погоде.

Около полудня остановились на станции сменить лошадей и перекусить. Я вышел размяться, пройтись. Захар тоже не сидел на месте — проверял крепления багажа, осматривал экипаж.

— Всё в порядке, Егор Андреевич, — доложил он. — Доедем без проблем.

— Хорошо, — кивнул я.

Мы снова отправились в путь. Я сидел санях, рассматривая пейзажи — бескрайние поля, перелески, редкие деревни. Но в этой монотонности была своя прелесть, своё спокойствие.

Я думал о предстоящих делах. Школа мастеров должна была открыться через пару недель — нужно проверить, как идёт подготовка. Клиника требовала внимания — Ричард, конечно, молодец, но контроль не помешает. Производство эфира тоже нужно было налаживать. Плюс работа на заводе, проекты в Уваровке…

Голова шла кругом от количества дел. Но я не жаловался. Лучше быть занятым полезной работой, чем сидеть без дела.

Поздно вечером мы въехали в Тулу. Город встретил нас знакомым обликом — узнаваемые улицы, здания, церкви. Я почувствовал, как внутри что-то тёплое разлилось. Дом. Я вернулся домой.

Экипаж подъехал к нашему особняку. Я выскочил, не дожидаясь, пока кучер откроет дверцу. Захар поспешил за мной с вещами.

Дверь распахнулась ещё до того, как я успел постучать. На пороге стояла Машка, с сияющими глазами и счастливой улыбкой.

— Егорушка! — воскликнула она и бросилась мне на шею.

Я обнял её, крепко прижал к себе:

— Машунь, солнышко моё! Соскучился так!

— И я, и я! — она прижималась ко мне, не желая отпускать.

Из дома вышли бабушка и няня Агафья.

— Ну вот и внучок вернулся! — удовлетворённо сказала бабушка. — Живой-здоровый?

— Живой, бабушка, — улыбнулся я. — И подарки привёз!

— Ох, Егорушка! — всплеснула руками няня Агафья. — Иди скорее в дом, замёрзнешь же!

Мы прошли внутрь. В доме было тепло, пахло пирогами и домашним уютом. Матрёна уже накрывала на стол, Дуняша суетилась, помогая ей.

Я разделся, прошёл в гостиную. Сел в любимое кресло, и Машенька тут же устроилась рядом, прижавшись к моему плечу.

— Ну, рассказывай! — потребовала бабушка, усаживаясь напротив. — Как съездил? Что в Москве? Дело какое решил?

— Решил, бабушка. Всё успешно решил.

Потом перевел разговор о прогулке по Москве, о Кремле, о покупках. О ночёвке в Серпухове.

Они слушали внимательно, не перебивая. Машка держала меня за руку, няня Агафья причитала на эмоциональных моментах, бабушка кивала, одобряя мои действия.

— Ну молодец, внучок! — похвалила она, когда я закончил. — Раз с делом справился, то хорошо. Для этого наверное же и ездил.

— Справился, — согласился я.

— А подарки где? — с любопытством спросила Машка.

— Сейчас покажу! — я поднялся, подошёл к вещам, которые Захар уже внёс в дом. Достал свёрток для Машеньки. — Вот, солнышко, тебе.

Она развернула бумагу, ахнула:

— Ой, какой красивый платок! И гребень! Егорушка, спасибо!

Она тут же накинула платок на плечи, покрутилась перед зеркалом. Шёлк переливался в свете свечей, узоры казались живыми.

— Очень идёт, — сказал я искренне.

Бабушке я привёз банку с московским мёдом и коробку засахаренных фруктов. Няне Агафье — платок попроще, но тоже красивый.

— Ох, Егорушка, спасибо! — зарделась няня. — Не надо было тратиться!

— Надо, надо, — отмахнулся я.

Мы сели ужинать. Матрёна приготовила мои любимые блюда — щи, жареную курицу, пироги с капустой. Я ел с аппетитом, наслаждаясь домашней едой после дорожной пищи.

За столом продолжали расспрашивать о поездке. Я рассказывал, они слушали. Было тепло, уютно, по-домашнему.

После позднего ужина я поднялся к себе в кабинет. Но не успел я дойти до стола, как дверь открылась и вошёл Ричард.

— Егор Андреевич! — обрадовался он. — Добро пожаловать домой! Как поездка?

— Нормально, — ответил я. — Всё решили. А как тут у вас?

— Хорошо, — заулыбался он. — С клиникой продвигаемся. Помещения почти готовы, начали закупать оборудование. Мария Фоминична чувствует себя отлично, акушер приходил вчера, сказал, что всё в порядке.

— Отлично, — облегчённо выдохнул я. — А вот, кстати, тебе привёз подарок из Москвы!

Я достал ящик с инструментами и лекарствами из аптеки Феррейна. Ричард открыл его, глаза его загорелись:

— Егор Андреевич! Это… это замечательно! Скальпели отличного качества! И йод, и хинин, и всё остальное! Спасибо огромное!

— Не за что, — улыбнулся я. — Для дела покупал.

Мы ещё немного поговорили о клинике, о планах на ближайшие недели. Ричард был полон энтузиазма и идей. Я слушал, радуясь, что выбрал именно его для этого проекта.

Когда он ушёл, я наконец сел за стол, начал разбирать бумаги. Записка о ходе работ от Григория, донесение от Савелия Кузьмича о ходе работ над паровыми машинами. Записка от генерала Давыдова с приглашением приехать на завод. Письмо от Фомы из Уваровки — писал, что всё в порядке, производство работает, люди довольны.

Я читал, делал пометки, составлял план на ближайшие дни. Работы было много.

Наконец я закончил. Погасил свечу, поднялся. Пора спать. Завтра новый день, новые дела.