Компаньоны - Роберт Сальваторе

Хафлинг в отчаянии налег на дверь плечом, и удача была на его стороне, поскольку как раз в этот миг собака отпрянула — но лишь для того, чтобы удобнее было прыгнуть.

Дверь содрогнулась от удара, и Реджис, спотыкаясь, попятился. Теперь обе собаки рычали, лаяли, кидались на дверь и скребли ее лапами.

Нужно было выбираться отсюда! Он метнулся через комнату к единственному окну, распахнул его, но лишь для того, чтобы увидеть решетку.

Он поискал на ощупь запорное устройство, но ничего не нашел. Из-за двери, из холла, донесся еще какой-то шум.

Он стремительно обернулся.

Дверь задребезжала.

Он задул свечу, сам не зная зачем.

Дверь распахнулась.

Взвизгнув, Паук метнулся в угол и полез по стене, чувствуя жаркое дыхание погони. Он опередил собак, оказавшись вне досягаемости для их щелкающих челюстей, но для чего? Что еще он мог сделать?

Но это было уже не важно, поскольку грохочущий огненный шар рассеял тьму и комната наполнилась пламенем. Реджис скорее увидел его, нежели почувствовал, рассудок вопил ему, что он, конечно, горит.

Ибо горело все вокруг, в том числе и сама стена, на которой он висел. Крича от ужаса, он разжал руки, грохнулся на пол и едва не лишился сознания от удара.

Он ощутил острую жгучую боль и почувствовал свирепый жар, охватывающий все вокруг. Нужно было бежать, но он не мог. Он перекатился на спину и уставился в пылающий потолок.

Он подумал о своем бедном отце.

О Дзирте, и Кэтти-бри, и Бреноре, о том, что поклялся встретиться с ними на горе, о славе, которой они опять должны были добиться вместе.

Но он знал, что на этот раз Ируладун не ждет его.

Тяжелые горящие балки наверху обрушились с оглушительным грохотом, взметнулось пламя.

Он даже не услышал собственного крика.

Глава 12. Наставница

Год Пылающего Великолепия

(1469 по летоисчислению Долин)

Незерил

Все было как в обычном ночном кошмаре. Она беспомощно падала, и ветер оглушительно ревел у нее в ушах. Она кувыркалась и пыталась выправиться, и от этого лишь еще сильнее переворачивалась.

Закружившаяся, потерявшая ориентацию, Кэтти-бри чувствовала, как по лицу хлещут воздушные потоки — результат ее стремительного падения. Лишь тогда до нее дошло, что она кричит изо всех сил, хотя ее голоса даже не было слышно за ревом ветра.

Она заметила, как сменяются перед ее глазами два цвета, коричневый и синий, коричневый и синий, и воспользовалась этим, чтобы определиться с направлением, отличить верх от низа.

Она вытянулась во весь рост и широко раскинула руки — и постепенно смогла остановить вращение.

Но теперь, когда она снова знала, где небо, а где земля, ее потрясло другое открытие: земля была намного ближе и она стремительно приближалась, а у Кэтти-бри не было энергии, чтобы обернуться птицей или кемнибудь еще.

Она была просто человеком, девочкой, чьи кости превратятся в месиво, когда она врежется в землю.

***

Увидев сцену, разворачивавшуюся в водах ее прорицающего пруда, леди Авельер охнула и прижала руку ко рту. Она взглянула на восток, но все происходило слишком далеко, чтобы Авельер смогла увидеть девочку невооруженным глазом.

— Сюда! Сюда! Поможем ей! — закричала леди Авельер двум своим ученицам, прогуливавшимся неподалеку.

Молодые женщины — Даймони и Ша’ква Бин — заглянули в прорицающий пруд, взвизгнули и бросились прочь.

— Нет, нет, нет, — сказала леди Авельер ребенку, который не мог слышать ее. Она не хотела, чтобы все закончилось так! В этой малышке было нечто особое, нечто прекрасное и интригующее.

И теперь все рушилось прямо у нее на глазах. Она мучительно напрягала мозг в поисках заклинания, которое могла бы переслать через прорицающий пруд. Да возможно ли это вообще?

Она услышала, как позади нее кто-то ойкнул. Бросив взгляд через плечо, она увидела Риалле и Иерику, перепуганных, с широко раскрытыми глазами. Иерика расплакалась от жалости.

Леди Авельер не хотелось даже поворачиваться обратно, поскольку слезы, застилавшие глаза при виде этой жуткой сцены, мешали ей сосредоточиться. Она понимала, что ничего не в силах сделать, и потому велела себе не смотреть на надвигающуюся ужасную катастрофу.

Но не выдержала и, закусив губу, вновь перевела взгляд на падающую Рукию.

Леди Авельер начала творить двеомер левитации. Вероятно, он окажется бесполезен.

Но она должна была попытаться.

***

Теперь она даже не чувствовала, что падает. Казалось, она стоит на сильном ветру, раскинув руки, чтобы захватить этого ветра как можно больше.

Но земля стремительно приближалась.

Маленькая девочка начала произносить заклинание, которое разучила всего пару десятидневок назад. Лишь благодаря ему Кэтти-бри осмелилась взлететь так высоко, поскольку, конечно же, прекрасно знала, что трансформирующая магия ограничена во времени и может внезапно покинуть ее.

Она принялась шептать. Преодолевая ветер, она дотянулась до маленького мешочка и достала перо.

***

Как же широко раскрылись глаза леди Авельер, когда девочка в прорицающем пруду внезапно замедлила падение и теперь парила, плыла, плавно опускалась вниз!

— Наставница! — вскричала Иерика. — Вы спасли ее!

Но леди Авельер знала, что не делала ничего подобного. В отчаянии она невнятно произнесла заклинание, пришлось начать с начала, а рядом не было никого, чтобы завершить заклинание левитации. В любом случае она знала, что оно не сработало бы через простейшее приспособление для прорицания.

Леди Авельер лихорадочно перебирала в уме возможности: Даймони, одна из двух убежавших от нее студенток, была весьма искусна в заклинании левитации. Именно по этой причине Авельер велела ей помыть верхние окна их обиталища в Анклаве Теней.

Может, Даймони подобралась ближе и спасла девочку?

Но, наблюдая за парящей Рукией, леди Авельер могла лишь покачать головой. Даже окажись Даймони на земле прямо под Рукией, та была бы недосягаема для подобного двеомера.

Ответ мог быть только один.

— Она сотворила заклинание, — сказала леди Авельер двум ученицам у себя за спиной. — Наша маленькая Рукия, по-видимому, выучила новый фокус.