Ревизор: возвращение в СССР 19 - Серж Винтеркей

И с физкультурой теперь все разрулим. Понятно, почему Король не в курсе, что мне можно тренировки прогуливать. На ещё одну тренировку схожу, чтобы убедиться, что она до него добралась и политику партии прояснила, и буду ходить раз в месяц, чисто размяться. Надеюсь, развод тренер переживет, вернется в нормальное настроение, и мы снова будем играть в волейбол, а не тренировать отдельные элементы. Ну и когда справку Марат сделает, то зачёт по физкультуре, как я понимаю, у меня будет автоматом.

* * *

Москва. МГУ. Комитет комсомола экономфака.

Жанна Луппиан, пока слушала возмущенные крики Самедова, карандаш одной рукой сломала, так его слова её обидели. Конечно, она погорячилась, когда высказалась на собрании, что Регине Быстровой не место в «Комсомольском прожекторе», но она тут же исправилась! Сразу же сказала, что последнее слово, конечно, будет за товарищем Самедовым. Зачем же он с ней так⁈

— Ты поняла, Луппиан? Я тебя на это место поставил, я тебя и сниму, если не понимаешь, что уместно, а что нет, — продолжал унижать её Самедов. — Ты в следующий раз, говори, да не заговаривайся.

— Я поняла, Рашид Фархадович. Прошу меня извинить на первый раз, — с трудом заставила себя сказать Жанна.

Пока не закончу аспирантуру, — с досадой подумала она, положив трубку, — придётся терпеть эту жирную крысу.

* * *

Прибежал на занятия, думал, опоздал, а у нас в группе девчонки переругались. Я ещё на собрании обратил внимание, что в список причастных к распространению сплетен про меня, получивших порицание, вошло и несколько наших девчонок. Галя Романович, Катя Слонова, Мила Челнинцева, Оля Паршина и Алина Величко. Все пять девчонок стояли теперь над Костенко и предъявляли ей вполне конкретно, что она всё слышала, охала-ахала вместе со всеми и за голову хваталась, переживая за Регину, а на собрании это, вдруг, с ее слов, превратилось в нелепые сплетни. И почему она в список виноватых не попала, хотя не меньше остальных хихикала и масла в огонь подливала?

Костенко сидела с невозмутимым видом, только немного раздосадованная. А когда я вошёл и всё это увидел, она встала и повернувшись к девчонкам, раздражённо сказала:

— Потому и не попала, что, прежде, чем что-то сказать, головой думаю!

— А мы, хочешь сказать, головой не думаем? — потрясённо уставилась на неё Романович. — Ну, спасибо тебе Светочка, за подсказку. Буду иметь в виду.

— Я тоже, — фыркнула Слонова.

И все наши девчонки отошли от Костенко, как от змеи ядовитой. Ну, что же… Всё потихоньку становится на свои места.

Только, что это на Светку нашло? Нормальная же девчонка была. Никогда же раньше не позволяла себе так небрежно об окружающих отзываться. Ну да, вначале у нас конфликт был, когда она старостой подумывала стать, но моими усилиями пролетела, но я думал, что она уже о нем забыла. Неужто тот проигрыш ее так раздосадовал, что она все это время, затаив злость, ждала повода отомстить?

* * *

Регина никак не ожидала, что все окажется так серьезно. Ну ладно, строгий выговор… Досадно было лишь, что она как-то оказалась не готова противостоять Жанне и всем остальным на комсомольском собрании. Когда шла туда, планировала, что будет держаться своей выдумки о приставаниях Ивлева до конца. Но когда все на нее насели, пришлось признаться, что врала о домогательствах. Это было очень неприятно…

Дома она вела себя тихо, как мышка, родители и не поняли, что у нее что-то случилось. Но поутру оказалось, что строгий выговор — это еще далеко не все неприятности. Девчонки с ее курса, как оказалось, очень нервно отреагировали на то, что им вчера вынесли из-за нее порицание на комсомольском собрании. Они столпились около нее в аудитории, и начали ругаться. Она не реагировала, но они так завели друг друга, что одна из девчонок, в пылу эмоций, залепила Регине пощёчину. Донельзя удивлённая и возмущенная Регина, в ответ, попыталась ответить тем же, но промазала и попала ей по носу. У одногруппницы пошла носом кровь, все сразу от Регины отстали и стали оказывать помощь пострадавшей.

* * *

Москва. МГУ. Кабинет Самедова.

Сделав выволочку Луппиан, Самедов отвлекся на дела, но, закончив с ними, задумался-таки о Регине. Так-то, если посмотреть правде в глаза, к ней, действительно, есть серьезные вопросы. Как со строгим выговором можно работать в такой серьезной комсомольской организации? Комсомольский прожектор — для лучших из лучших! Но за глаза такой вопрос решать нельзя. К тому же его очень заинтересовал один момент… А именно, слова одного из мальчишек, что девчонка искала в Ивлеве покровителя. Самедов опять позвонил Луппиан.

— Быстрову ко мне, — распорядился он.

* * *

МГУ.

Регина уже думала, что всё обойдётся, как, вдруг, её вызвали к Самедову.

Сердце ее буквально провалилось куда-то внутрь. Она решила, что после утренней стычки кто-то из одногруппниц, которые вместе с ней попали вчера на собрании под раздачу, пожаловался на рукоприкладство. Она шла и придумывала, как будет оправдываться. Всё-таки то, что произошло утром, было очень похоже на драку. А ведь у нее уже есть строгий выговор! Всего лишь за слова… Что же с ней сделают за разбитый нос однокурсницы?

Какой ужас будет, если её отчислят… Родители так гордятся, что она поступила в главный университет страны, пусть, и со второго раза. Она и сама гордится этим. Да весь её жизненный план строится вокруг МГУ. Вылететь сейчас — это конец всему, это позор, это невозможно!

Она робко постучала в дверь кабинета Самедова.

— Рашид Фархадович, можно? — приоткрыла она дверь и заглянула внутрь.

— Заходи, Быстрова, — ответил Самедов. Он был серьёзен и строг. — Садись, — показал он на ближайший к себе стул за большим столом, за которым они проводили собрания «Комсомольского прожектора». — Ну, рассказывай, что ты нам тут устроила?

— Я не хотела, — ответила Регина, чувствуя, что земля уходит из-под ног. Все-таки настучали девки за разбитый нос… Вот сучки!

— А что ты хотела?

— Ничего…

— Ты понимаешь, что сейчас речь идёт о твоём отстранении от работы в «Комсомольском прожекторе»?

— Ну, ладно, — обречённо пожала плечами Регина, даже с некоторым облегчением — главное, что не исключают из университета.

— Что значит, ладно? — поднялся со своего места возмущённый Самедов и упёрся обеими руками в стол, недоумённо уставившись на неё. — Быстрова! Это что, вообще, такое? А