Дьявол. Ставка на любовь - Екатерина Белая

Всё у нас наладится — я уверена!

— …Не могу на это смотреть! — раздраженный рык отца выводит из задумчивости. — У Царёва явное преимущество, а его разматывают, как тряпку! Такой тупой тактики я ещё не видел!..

Хмурюсь, глядя в экран телевизора. Там идет трансляция мирового чемпионата, в котором участвует Демьян Царёв. Бой важный, и в случае победы администрация устроит в нашем спорткомплексе большой праздник. Ведь это гордость не только для города, но и страны.

Обычно я с увлечением смотрю бои папиных воспитанников и болею за них. Но сегодня мои мысли прикованы лишь к Максиму. Ни о чём другом думать не получается.

Взяв телефон, расстроенно поджимаю губы — ни одного пропущенного звонка или хотя бы сообщения. Бесит!

— Демьян недавно пережил аварию и операцию, — переключаюсь на разговор с отцом. — Наверное, причина в этом.

— Нет, дело не в здоровье, — звучит недовольный голос. — Царёв тянет время. Не удивлюсь, если он решил слить бой.

— Но зачем?

Папа оставляет мой вопрос без ответа, мрачно всматриваясь в экран. Там звучит гонг — конец первого раунда.

— …Очень напряженный бой. Очень, — тем временем вещает диктор спортивного канала. — С одной стороны, мы наблюдаем интересную схватку двух равных по силе противников. Но с другой... Не знаю как вам, друзья, а мне показалось, что наш спортсмен ещё не доконца раскрылся. Возможно, дело в отсутствии опыта. Или он только присматривается к Бёрнсу. Прощупывает. В любом случае — верим в победу!..

— Верит он, — презрительно цедит отец. — Молодёжь сейчас избалованная пошла. Это мы раньше цеплялись за любую возможность, — папа машет рукой. — Того же Высоцкого взять… Все данные у парня есть, а от олимпийского резерва отказался. Видимо, с бандюками интереснее время проводить.

Забыв про трансляцию, смотрю на отца растерянным взглядом.

— Максима звали в резерв?

— Ему предложили выехать на сезон в тренировочный лагерь. Поработать над техникой.

— Когда это было?

— На днях. Он тебе не сказал? — папа выгибает бровь, и я качаю головой. — А это к вопросу о доверии. Задумайся, дочь.

И я задумываюсь, направляя отстраненный взгляд в стену.

У меня нет мыслей, почему Высоцкий отказался от большого спорта. Очевидно, что это гораздо лучше подпольных боёв, где его постоянно ломают. И явно лучше, чем прогибаться под Макара, который заставляет парня заниматься незаконными делами.

Что-то тут не складывается. И я хочу выяснить, что именно.

Беру телефон, но вздрагиваю от внезапного радостного вопля папы. Ему вторит голос ведущего из телевизора:

— …Да! Да! Да! Новый чемпион! Запомните этого парня, друзья! Новое имя в истории спорта! Демья-я-ян Царё-ё-ёв!..

Я даже не успеваю осознать, что произошло, когда отец уже подхватывает меня с дивана и кружит по комнате.

— Красавец парень! Не подвёл! Сделал всё как надо!..

— Пап, ну хватит, — не разделяю общего восторга, выворачиваясь из рук отца.

И торопливо ухожу в комнату, чтобы позвонить Максиму. Но пока я решаюсь набрать номер, на экране телефона загорается имя Лены.

— …Видела, что в тренерском чате творится? — безрадостно спрашивает девушка. — Администрация города дала отмашку — завтра в спорткомплексе праздник в честь победы Царёва.

— Уже завтра? — удивляюсь.

— Ага, — звучит вымученный ответ. — Поэтому ждём указаний от директора. Не планируй на завтра никаких дел, ладно?

— Хорошо, а…

— Сейчас ещё Маше позвоню, она обещала помочь… — Лена внезапно замолкает, и я слышу в трубке болезненный вздох.

— У тебя всё в порядке?

— Не обращай внимания. Я в норме, — с трудом выдавливает она. — Перезвоню… Пока.

Связь обрывается, вызывая тревогу. С Леной явно что-то происходит. Не заболела ли она? Очень надеюсь, что нет, ведь перспектива оказаться одной в завтрашней суматохе меня совсем не радует.

Думая об этом, просматриваю сообщения в тренерском чате — там оживленно обсуждают победу нашего спортсмена и праздничную программу на завтра. Стараюсь зарядиться общим настроением, но не получается. Мысли постоянно возвращаются к Высоцкому, а желание позвонить ему становится невыносимым.

Набравшись смелости, всё-таки решаюсь и звоню Максиму. Парень отвечает, но не сразу:

— Мне неудобно сейчас говорить. — Его категоричный строгий тон удивляет и обижает. Я даже не нахожусь с ответом. Просто растерянно молчу, а в горле скапливается ком. — Что-то срочное?

— Нет. Просто… у меня пропущенный от тебя…

— Случайно набрал.

— Случайно? — переспрашиваю, недоумевая. — Ты серьёзно?

— Вик, хорош мозг мне делать, — раздражается он. — Позже наберу.

— Нет, не позже! — взрываюсь. — Что это значит?! Что с тобой происходит?!

— Нормально всё со мной! — рявкает он в ответ. — Ещё вопросы?

— Зачем грубить? Я ведь хочу помочь…

— Не нужна мне помощь. У меня всё зашибись, и я кайфую от своей жизни. А не нравлюсь — до свидания.

— Класс, — усмехаюсь, а горло болезненно сдавливает. — Тогда нам, наверное, лучше не общаться!

— Наверное, — звучит жесткий голос.

И я рвано всхлипываю, ожидая, что Высоцкий тут же отключится. Но он не кладёт трубку — просто молчит, оставаясь на линии.

— Максим… — выдавливаю шёпотом. — Зачем ты так? Я ведь люблю тебя…

— Не надо, Лисён, — глухо произносит он. — Не надо меня любить.

Связь обрывается, и что-то в моей груди тоже. Смотрю на свой телефон, будто вижу его впервые. Мозг отказывается воспринимать услышанное. Я не верю, что это конец.

— Какой срок, Мышка? — хрипло шепчет Царёв. — Это ведь мой ребёнок? Скажи.— Нет, — вру, глядя ему прямо в глаза. — Моя беременность не имеет к тебе никакого отношения…— Не верю! — срывается на бешеное рычание. — Скажи мне правду!— Это правда, — уверено отвечаю. — Отец не ты. Можешь спокойно готовиться к свадьбе. Совет да любовь, Дём…***Я до сих пор помню нашу с ним последнюю встречу — в следственном изоляторе. Она была наполнена горечью, ложью и болью. Сейчас Демьян Царёв — успешен и знаменит. Ему пророчат блестящую спортивную карьеру и обсуждают предстоящую свадьбу. А я…Я продолжаю жить воспоминаниями, не в силах вырвать из души любовь, оставившую у меня под сердцем маленькое чудо.

Хочу снова набрать номер Высоцкого, но обида и гордость не позволяют. Чувствую себя униженной. Отвергнутой и ненужной. А в голове стучит лишь один вопрос: что делать?

Что мне делать?!

Я не хочу терять Максима! Не хочу!..

Глубоко вдохнув, стараюсь успокоиться и не истерить, но удержать эмоции не получается. Меня накрывает волной боли, горло невыносимо стягивает, в груди жжёт, и я реву, продолжая с надеждой смотреть на тёмный экран телефона.

Стараюсь поставить себя на место Высоцкого. Представить, что у меня серьёзные проблемы, и я не могу с ними справиться.

Я бы злилась — да, была бы резкой… Но чтобы рушить и