Припятский синдром - Любовь Сирота

— Ну што ты так шпешишь?.. Подавишьща, — шепелявит упитанный мальчуган, сосед Дениса по столику.

— Да никуда твоя мамка не денется, успеешь еще, — поддерживает его другой сосед.

— Денис, а мы сейчас на море идем!.. — подбегает к ним сероглазый сверстник Дениса. — Ну, прощай!.. Наверное, уже не увидимся?!..

Они жмут друг другу руки. Убегая, сероглазый мальчик кричит:

— Жаль, что ты так и не покупался в море!..

… А в этот момент «скорая помощь» доставила в реанимацию городской больницы бесчувственную Ирину.

Вот она лежит на реанимационном столе. На миг приоткрывает глаза, смутно различает белый халат и вихрастую шевелюру, ей кажется, что это Александр. Слабой рукой она тянется к лицу врача:

— Саша!.. Сашенька!.. Это ты... Как хорошо!.. Я знала, что ты нас не бросишь!.. Умоляю тебя... Умоляю, спаси Дениса!.. Сыночек, — едва выговаривает она и снова теряет сознание …

… В то самое время, когда по перрону киевского вокзала с мягкой вместительной сумкой не спеша, даже слегка вальяжно, шагает элегантно одетый Александр. Поезд «Москва — Берлин» готовится к отправлению. Редкие лучи солнца, пробиваясь сквозь грозовые тучи, освещают беспрерывную вокзальную суету, над которой несется все та же песня Игоря Талькова: 

Ты перестанешь мне снитьсяСкоро совсем, а потомНовой мечтой загоритсяОстывший мой дом...

Александр ставит сумку у своего вагона, протягивает билет проводнице. Несколько крупных капель начинающегося дождя падают ему на лицо. И в памяти, как вспышка, — полные любви, боли и отчаяния глаза Ирины… Они втроем: он, она и Денис бредут по мокрому осеннему лесу в Пуще-Водице... Денис кружится, пытаясь поймать лицом дождевые капли …

…Что от любви любви не ищут,Ты с годами поймешь...Ну, а сейчас ты не слышишьИ тебя не вернешь… 

— проникновенно поет Тальков. По лицу Александра уже стекают струи дождя. Поезд трогается.

— Гражданин! Вы едете или нет? — кричит ему проводница со ступенек вагона, размахивая его ярким билетом, а затем бросает его вниз — прямо на вместительную сумку странного пассажира.

Александр смотрит на нее отсутствующим взглядом. Поезд набирает скорость …

… А Ирина на реанимационном столе, на миг чуть приоткрыв глаза, видит над собою склонившихся врачей и…

…яркое пятно света за ними… Вспышка… Все небо занимается дрожащим от собственного жара красно-желтым заревом, которое, сжимаясь, трансформируется в огромный многоцветный шар, затем превращается в пульсирующую в густом фиолетовом небе и оставляющую за собой длинный лучистый шлейф яркую вихрастую звезду, которая все стремительнее уменьшается, превращаясь в маленькую звездочку, мчащуюся вдаль в густеющей темноте Вселенной…

… вот она уже крохотной светлой точкой пульсирует на экране кардиографа по изломанной синусоиде сердечного ритма, амплитуда которого все уменьшается...

И вдруг точка медленно поплыла по прямой …

… Денис выбегает из высокого парадного во двор санатория, где его товарищи, выстроившись по двое и помахав ему на прощание, вместе с воспитателем идут к морю.

Денис остается один на солнцепеке. Реснички его дрожат, глаза жадно всматриваются в каждого прохожего, мелькнувшего в просветах меж бетонными плитами санаторного забора. Он ждет…

Слышно, как тревожно и гулко стучит его сердце: «Бум — бум — бум...»

Камера уходит вверх… или это душа матери видит сына с высоты птичьего полета… Все удаляется бетонная громада санатория, во дворе которого нет ни единого деревца, лишь крохотная фигурка мальчика под палящим солнцем.

— Бум — бум — бум, — разносятся над городом удары сердца.

А чуть дальше — через две улицы — плещется лазурное бескрайнее море, на берегу которого поправляют свое здоровье тысячи отдыхающих …

… И над всем побережьем отчаянно стучит сердце мальчика…

И вновь перрон центрального киевского вокзала. Зима. Александр в легкой дубленке и пыжиковой шапке, с той же мягкой вместительной сумкой, спешно подходит к знакомому вагону поезда «Москва — Берлин», готовящемуся к отправлению. Сквозь густую снежную завесу неба пытается пробиться желток холодного зимнего солнца. Над перроном разносится песня ансамбля «Пламя»:

Снег кружится, летает, летает…И поземкою клубя,заметает зима, заметаетвсе, что было до тебя… 

Александр ставит сумку у вагона, протягивает билет той же самой проводнице, которая лишь глянув на него, сразу узнала странного пассажира:

— Что, все-таки решились… Или опять передумаете?!.. — хитро прищурилась она.

— Теперь не передумаю, я не сам… Денис, давай-ка побыстрее, а то отстанем от поезда, — зовет он немного подросшего за полгода Дениса, одетого в яркую пуховую куртку с капюшоном.

Мальчик медленно, с остановками, продвигается к ним в потоке пассажиров, время от времени спотыкаясь о собственную поклажу — дорожную сумку не меньшего размера, чем у Александра, почти волочащуюся по земле.

Только они разместились в уютном купе спального вагона, поезд трогается. Входит проводница. Александр протягивает ей билеты и документы для контроля. Она долго изучает бумаги.

— Ого, у вас билеты аж до Мюнхена, — восклицает она.

— Да, в Берлине пересадка, — задумчиво произносит Александр.

— А мальчик кто вам?.. Фамилии разные, — любопытствует она. — Подопечный или сын?..

— Сын… приемный… Там отметка в паспорте есть, — нехотя отвечает он.

— Ну, что ж, с документами все в порядке… На границе я вас разбужу для таможенного контроля… Думаю, проблем не будет… Счастливого пути, — уже автоматично улыбается им проводница и выходит из купе.

Денис открывает модную сумку-кошелек на поясном ремне и достает оттуда ту самую маленькую мамину фотографию, которую он взял у нее еще летом 1986 года в пионерлагере «Медик 2», только теперь она — в красивой рамке с подставкой. Смотрит на нее, ставит на столик.

— Можно, она постоит здесь? — в глубоких печальных глазах его дрожат слезы.

— Конечно, что за вопрос, — садится рядом с ним Александр и тоже смотрит на фото. — Ты даже не представляешь, Денька, как мама была бы рада, что нам наконец-то удалось организовать твое лечение в Германии, — с трудом сдерживая слезы, говорит он и, ласково взъерошив отросшую шевелюру мальчика, прижимает его к себе. — Все будет хорошо, вот увидишь...