Жестокие люди - Дирк Уиттенборн

– И что же, доктор Леффлер как-то странно посмотрел на тебя?

– Да, на всех бросал косые взгляды. Наверное, это потому, что у него были проблемы с алкоголем, и ему, конечно, было тяжело видеть, как люди напиваются прямо посреди дня. Мне самому было неприятно на это смотреть, сказать по правде.

– У доктора Леффлера нет никаких проблем с алкоголем.

– Нет, сейчас нет. Но ведь все знают, что он ходит на собрания Общества анонимных алкоголиков, и, как ты сама говорила, в этом нет ничего постыдного  это просто болезнь и все такое… Он же все-таки врач, поэтому здорово, что он – я чуть не сказал «сумел исправиться и начал вести себя намного лучше», но вовремя сдержался, – ну, перестал пить до того, как у него возникли серьезные проблемы.

Мама смотрела на меня так, будто любовалась на свое отражение в зеркале. Она видела только то, что хотела видеть. Потом обняла меня.

– Позвони Майе, узнай, как там ее отец.

А я уже и забыл о том, с чего начался наш разговор.

– А что, если он умер?

– Тогда ей потребуется дружеская поддержка.

Мне она точно потребуется.

Я позвонил ей домой. Долго ждал, слушая длинные гудки. Потом трубку взяла служанка. Она ничего не знала о том, как чувствует себя мистер Лэнгли, но обещала передать Майе, что я звонил. Мама пыталась вязаться с Осборном, но все, что ей мог сообщить дворецкий Герберт, это то, что он находится в больнице, вместе с остальными. Я не смог удержаться:

– Может, стоит позвонить Леффлеру? Наверняка ему что-то известно.

– Тебе он нравится?

– По-моему, он отличный парень.

Я был уверен, что выиграл этот раунд, пока мама не сказала:

– Ты ему тоже нравишься.

Я читал где-то (или, скорее, слышал, как это говорит какой-нибудь киношный полицейский), что когда преступники, наконец, сдаются, рассказывают правду и пишут признательные показания, они засыпают после этого детским сном. У меня все наоборот. Каждый раз, когда я вдохновенно врал, или рассказывал о своих выдумках нескольким людям, чтобы спасти свою задницу, то всегда спал после этого, как бревно.

Когда я проснулся на следующее утро, то увидел, что за окном идет дождь. Позвонил дворецкий Осборна и сказал, что сегодня маме приходить не нужно. Он ничего не сказал о состоянии мистера Лэнгли, сообщил только, что все члены его семьи провели ночь в больнице. За завтраком мы с мамой были настолько милы и вежливы друг с другом, что сами себе удивлялись. Мама предложила испечь блины, и меня это насторожило. Когда я в ответ предложил помыть тарелки, она метнула на меня недоверчивый взгляд.

На улицу выходить не хотелось, потому что там было слишком мокро. Мы были похожи на животных разных видов, которых заперли в одну клетку. Когда я закончил мыть посуду и вышел в коридор, то увидел, как она сжимает клюшку для гольфа. Перед ней были выложены в ряд двенадцать мячиков для гольфа. Она загнала парочку в пластмассовый стаканчик – он лежал с противоположной стороны персидского коврика.

– Что это ты делаешь?

– Учусь играть в гольф. – Этого следовало ожидать.

– Говорят, доктор Леффлер здорово играет.

– Это он подарил мне клюшку и шарики. – Она ударила еще раз.

– Знаешь, я бы тоже, пожалуй, этому поучился.

– Прекрасная идея. Если ты начнешь работать, то сможешь скопить достаточно денег, чтобы купить себе пару клюшек.

– Работать? – осторожно спросил я.

– Да, я думаю, помощь Джилли нам не требуется. Ты можешь и сам убираться в доме, и я буду платить тебе столько же, сколько ей.

– То есть я стану Синдереллом? – Так назывался фильм Джерри Льюиса.

Когда она еще только начала употреблять наркотики, мы часто смотрели его и хохотали над всеми его шутками.

– Я считаю, что ты не должен так бездумно и бесполезно проводить время.

– Ты привезла меня в этот город, где живут одни миллионеры, и теперь хочешь, чтобы я стал горничной?

– Ничего подобного. Я просто не хочу, чтобы ты слонялся без дела целыми днями. Тебе стоит усвоить, что существует порядок.

– Но, как сказал бы дедушка, работа, которую ты предлагаешь, называется работой горничной.

– Ой, пожалуйста, оставь в покое дедушку.

– А Джилли ты что скажешь? Ей же нужна эта работа. Она же собирает деньги для того, чтобы поступить в колледж. Она хочет стать врачом, так же, как ты. – Но мама не проглотила эту наживку. Очень плохо.

– И все-таки, по моему мнению, ты должен делать что-то полезное, а не развлекаться и шастать по Флейваллю целыми днями напролет.

– Если бы ты не развлекалась целыми днями в Нью-Йорке, то сейчас бы я был в Южной Америке с отцом. И не надо мне врать и говорить, что мы приехали сюда ради меня. – Я думал, что она заплачет. Этого не случилось.

– Я не хочу об этом больше говорить.

– В любом случае, мне нужно написать отцу.

Мама загнала в стаканчик еще два шара. У каждого из нас была своя собственная игра.

Честно говоря, я вовсе не собирался писать письмо, но после того, как сказал об этом, в безуспешной попытке подействовать маме на нервы, мне стало казаться, что это действительно неплохая идея. Я стал печатать его на машинке, которую нашел в своем шкафу. Она наверняка слышала, как я стучу по клавишам. В каком-то смысле, это можно было сравнить со скрипом ядовитого пера.

Дорогой папа!

Мы с мамой только что говорили о тебе. Она просила не писать об этом, но она очень скучает, и все время о тебе думает. Мама часто рассказывает мне про то, как вы встречались до того, как я родился – множество забавных случаев. Мне бы хотелось услышать, как ты рассказываешь об этом. (Нет, я не хотел иронизировать и ничего плохого не имел в виду).

Твой фильм – просто потрясающий. Я показал его своим друзьям, Брюсу и Майе Лэнгли. Брюс читал твою книгу, когда проходил курс антропологии в Гарварде (осенью он перейдет на старший курс). Фильм так им понравился, что мы смотрели его три раза…

Я опустил тот факт, что мы вусмерть обкурились. Не написал и о том, что второй раз мы просто промотали пленку задом наперед. Я как раз писал, как поразился Брюс, когда узнал, кто мой отец, как вдруг услышал, как за окном сигналит автомобиль – все настойчивее и настойчивее. Я выглянул в окно и увидел Майю, сидящую в «Лендровере». Она вымокла под дождем с ног до головы. Машина свернула на дорожку у нашего дома и остановилась. Автомобиль занесло на газон, и от его колес на траве оставались большие грязные борозды.

– Фи-и-инн! – Я стоял на верху лестницы, когда она, даже не постучав, вбежала в дом. Казалось, мама ее сейчас клюшкой ударит.

– Папа выздоровел! Он вышел из комы!

– Это просто здорово! – сказал я, обняв ее.

Мама решила, что это прекрасный повод познакомиться с семейкой Лэнгли поближе, и поэтому она не стала возникать по поводу того, что Майя нанесла грязи в дом, а, наоборот, начала изображать Джун Эллисон.

– Это просто чудесно, милая! Возьми полотенце.

Мы пошли в кухню, мама сварила шоколад – и Майя рассказала, как произошло чудо, весть о котором уже облетела весь городок. Сначала ее отцу стало хуже. А потом он пришел в себя!

– Когда нам позвонили, папе стало плохо, потому что у него развилась аллергическая реакция на какое-то лекарство, которое ему ввели. Это называется синдром Стивенса-Джонсона или Джонсона-Стивенса, я точно не помню. В общем, его кожа стала красной, ярко-красной, и начала шелушиться. Это был кошмар! Потом, когда, наконец, объявился доктор Леффлер, – мы с мамой переглянулись, – они, естественно, прекратили вкалывать ему эту сыворотку. А сегодня утром он проснулся! Это что-то невероятное! Папа открыл глаза, посмотрел на меня, потом на маму, и сказал: «Господи, что же с нами случилось?». Это было так странно… но так мило!

– И что ты ему сказала? – Мне было очевидно, что Майя никак не могла понять, как относиться к его словам.

– Ну, мы все сразу заговорили. Понимаешь, за три года столько всего произошло. Наверное, ему трудно было осознать все это, так что он даже заплакал.

Зазвонил телефон. Это был Леффлер. Он спрашивал маму. Она подошла к аппарату, который стоял в другой комнате. Я же положил трубку только после того, как громко спросил Майю «Что же за лекарство такое давал доктор Леффлер твоему отцу? Это из-за него он так долго пролежал в коме?». Надеюсь, мама с этим кровопийцей все слышали.

– Никогда об этом не думала.

– Немедленно повесь трубку! – завопила мама.

– А как восприняла это миссис Лэнгли?

– Сначала она заплакала, потом засмеялась. Врач дал ей какое-то успокаивающее средство. – Майя закурила, выдохнула дым и продолжила:

– На самом деле, больше всего в лечении нуждается Брюс, по-моему.

– А что такое?

– Он так странно прореагировал! Ничего не сказал, просто вышел из палаты. А когда вернулся через час, то все увидели, что он покрасил волосы.