Мы встретимся вновь - Виктория Холт

Ричард осторожно говорил о десанте и полагал, что он не даст немедленной победы и воевать придется не считанные недели, а возможно, и годы. У Германии еще немало сил, и немцы — грозный противник.

Дорабелла вернулась из своего свадебного путешествия необыкновенно счастливой. Был у нее дар жить настоящим. Какие бы события ни происходили вокруг нас, она мало обращала внимания на это.

Мэриан выиграла заезд, и мы пошли в кафе «Рояль», чтобы отпраздновать это событие. Вечера сейчас были светлые, и мы благодарили Бога за это, потому что в темноте — а в Лондоне не горели фонари и окна были зашторены — было трудновато ходить по улицам.

Перед нами стояли бокалы с шерри, и мы веселились вовсю.

— Здесь так мило, — сказала Флоретт. — Они всегда приходили сюда в те старые времена. Все эти «звезды». Мария Ллойд, Веста Тилли… и фанаты могли увидеть их здесь.

— А кто такие фанаты? — спросила Пегги.

— Ну, это ты брось, Пег! Не показывай свое невежество! Фанаты… ну это те, что вертятся у театральных дверей, ожидая артистов. Притом каждый божий вечер. Вот были денечки. И никакой войны.

— Тогда был тысяча девятьсот четырнадцатый год, — напомнила я.

— Ах да, война… Но разве та может сравниться с этой?

— Все равно это ужасно, когда идет война, — заметила Мэри Грейс.

— Но та война не эта…

— Люди сейчас все воспринимают иначе, — вздохнула Мэриан. — В старые времена был Золотой юбилей королевы. Это был праздничный день. И мы в тот день не учились. И вот появилась она… маленькая старая женщина в экипаже. А ведь это королева! И каждый убеждался в этом.

Она вдруг замолчала, и что-то паническое мелькнуло в ее глазах.

— Тебе плохо, Мэриан? — спросила Мэри Грейс.

— Нет, нет… все хорошо. На секунду как-то было странно… — Это шерри, — сказала Пегги. — Не знаю. Что-то накатило на меня… — ее руки тряслись.

— Ты рассказывала о Золотом юбилее королевы Виктории…

— О нет, нет, я имела в виду Бриллиантовый юбилей.

— Посиди спокойно, — сказала Флоретт. — И станет лучше.

Мэриан закрыла глаза. Мы в испуге смотрели на нее, но через несколько минут она открыла глаза и улыбнулась. — Сейчас все в порядке. Немного сдали нервы.

И затем она стала рассказывать о лошадях, которые будут участвовать в следующих скачках. — Все дело в физической форме. Вот что вы должны понимать.

Но мы поняли, что она не хотела говорить о том, почему у нее «немного сдали нервы». Потом мы поговорили об этом с Мэри Грейс. — Что-то сильно расстроило ее, — сказала я. — Тогда, когда она вспоминала прошлое. — Что-то случилось с ней в прошлом. Какая-то трагедия, о которой она вспомнила, и связана она с Золотым юбилеем.

— Ну, это было так давно. Наверное, она тогда еще и не родилась. Она произнесла: «Золотой юбилей» — и тут же поправилась: «Бриллиантовый». Если она ходила в то время в школу, о чем она упомянула, то ей уже за шестьдесят, а в министерстве нет людей такого возраста. Интересно, что же все-таки случилось?

Мэриан стала объектом наших размышлений, поскольку все видели, что случилось с ней в кафе «Рояль». И когда ее не было, мы только и говорили об этом. Что только мы не придумывали! Пегги заявила, что кто-то когда-то разбил сердце Мэриан. Она встретила молодого человека, который был выше ее по положению.

— Вы же знаете, как она относится ко всяким положениям. Он обещал ей блестящее будущее, и она мечтала иметь прекрасный дом, где за ней бы ухаживали и заботились всю ее жизнь. Но прямо у алтаря жених отказался жениться. Потом уж она вышла за мистера Оуэна.

Флоретт же сказала:

— Он был хорошим мужем, но она не любила его и никогда не забыла того, первого. Тот был богат и был знаменитой «звездой» мюзик-холла, и все женщины сходили по нему с ума. Он увидел Мэриан и понял, что она отличается от всех. Ведь артисты легко влюбляются и разлюбляют. Он надругался над ней, и у нее родился ребенок, которого она отослала в деревню. Но в тот день, юбилейный, она увидела своего ребенка. Это была молодая красивая женщина.

— Ей не было и пяти лет, когда праздновался Бриллиантовый юбилей, — запротестовала я.

— Ну, может быть, то был и не юбилей. Какой-то другой праздник. Возможно, день коронации Эдуарда VII? Думается, так и было. — Что бы там ни было, нам не стоит заниматься загадками. Может быть, она сама когда-нибудь расскажет. Давайте будем к ней повнимательнее.

Интересно, почувствовала ли это Мэриан. Что-то странное было в ней, и это стало заметнее после случая в кафе.

Прошло около трех недель, и мы узнали тайну Мэриан. Случилось это неожиданно. Однажды утром мы узнали, что в министерство приехал инспектор. Сразу же поползли разные слухи.

— Он приехал что-то или кого-то проверить, — говорила одна.

— Думаете, у нас есть шпионы? — подозрительно оглядываясь, спросила другая. — Возможно, — вступила в разговор третья. — Ведь идет война.

По мере того как шло время, я заметила, что Мэриан выглядит все хуже. Мэри Грейс тоже заметила, что с Мэриан что-то не в порядке. — Она чем-то взволнована, — сказала она мне. — Интересно, что она сделала… или делает?

— Как-то не могу представить, что Мэриан шпионка.

— Чужая душа — потемки. Я тоже не могу представить такое, но иногда очень даже с виду неподходящие для такого дела люди занимаются им.

Прошло два или три дня. Было известно, что инспектор пробудет у нас до четверга. Никто не знал, чем он занимается. Билли Бантера вызвали в управление, и оттуда он вернулся еще более важным.

Бедная Мэриан нервничала. Каждый раз, когда открывалась дверь и кто-либо входил, в глазах ее появлялся панический ужас.

Я пыталась понять, что же она натворила, и подумала, что нечто серьезное, если так боится чего-то.

Наступил четверг. Утром Билли Бантер подошел к нашему столу и сказал:

— Миссис Оуэн, инспектор хотел бы поговорить с вами.

Краска бросилась ей в лицо, а затем она страшно побледнела, и мне показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Я хотела было броситься к ней, но остановилась.

Мы сидели и перекладывали папки с места на место, и не видели ничего, кроме убитого лица Мэриан.

Наконец она вернулась.

Мы уставились на нее. Ведь мы и не ожидали увидеть ее вновь и думали, что на нее уже надели наручники и отправили в тюрьму. За шпионаж. А может быть, за убийство, совершенное много лет назад и наконец раскрытое. Мэриан улыбнулась — я впервые видела ее улыбку — и выглядела по крайней мере на десять лет моложе. Затаив дыхание, мы ждали. — Все в порядке, — сказала она. — Я волновалась по пустякам.