Игуана - Георгий Миронов

Самое интересное, что сам Федор Шуров, - коренастый, лобастый, накаченный, с доброй улыбкой на губах, очаровательной ямочкой на щеке во время улыбки и строгими стальными глазами, появился в доме Нины совсем недавно.

С месяц назад.

Они тогда только вернулись из Пушкинского, с выставки японской графики XVII века.

И пока Нина разогревала обед, пока Гошка приставал с расспросами к матери и Мите о том, какие работы японцев привезли в Москву, какие были экспонированы из запасников "Пушкинского", Митя сидел, глядя в. одну точку и никак не давал себя втянуть в беседу.

Наконец, на разглагольствования Гошки об уравновешенной иероглифами композиции графических листов Хокусая, Митя невпопад ответил:

- Точно. Готовится ограбление...

- Какое ограбление, Митя (Гошка так и не смог научиться звать Митю дядей Митей или Дмитрием Степановичем, а звал с обоюдного согласия и несмотря на ворчание матери о недопустимом амикошенстве и панибратстве некоторых молодых людей с заслуженными офицерами спецназа) - спросил обиженно Гоша. - Я тебе про - Хокусая, а ты мне про Еремея.

- Никакого Еремы, Гошенька. Все очень просто - это была разведка банды!

Готовится ограбление. Они отсматривали решетки на окнах, систему охраны, сигнализации, выноса работ, снятия их со стен, потом, значит, выноса - передачи через открытые окна, - сейчас погода жаркая стоит, и пути отхода по Волхонке - в сторону Садового кольца, я так думаю, а возможно и с поворотом, где там поворот? Кажется, есть направо, на бульварное кольцо...

- При чем тут Бульварное кольцо? - удивилась Нина - у меня баклажаны подгорают, а вы - Бульварное кольцо!

- Ну-ка, ну-ка, поподробнее, Митя загорелся Гошка, среди увлечений которого были и триллеры. - Банда хочеть выкрасть работы японцев?

- Думаю, да ...

- Работы заказаны каким-нибудь владельцем частной коллекции, который ничем не рискует, - он не собирается выставлять их, не думает продавать. Так? Судя по американским триллерам, это самое трудно раскрываемое преступление. Если грабителей не задержат на месте преступления, и её - ли они не оставят следов...

- Следы всегда остаются, - рассудительно заметила Нина.

- Мать права, - вставил Митя. - Они уже "наследили". Я их видел. Мог и ещё кто-нибудь засечъ их странные действия на вернисаже...

- Тогда они, те, кто был на "разведке" сами и будут брать коллекцию.

- Почему не думаешь, что брать будет другая бригада? - как со взрослым коллегой посоветовался с Гошей Митя.

- Зачем слишком много крови?

- Какой крови? - ужаснулась Нина.

- Ну, мама, как ты не понимаешь самые элементарные вещи. Вон, Митя уже понял, да Митя?

- Пожалуй, что да...Ты считаешь, что тех, кто все равно неизбежно засветится, - во время разведки, во время ограбления, ухода от музея, после забора, взятой коллекции просто уберут?

- Элементарно, Ватсон. Кому нужны шестерки, способные дать обвинительные и признательные показания? - словно с коллегой, обменявшись понимающими взглядами, усмехнулся Гоша.

- Да... И тянуть они не будут...

- Выставка продлится месяц...

- Нет, Нина, тянуть они месяц не будут. В таких случаях акция следует сразу за разведкой. Чем меньше между этими действиями пауза, тем меньше риск, что планы станут известны правоохранительные органам.

- Мальчики, неужели вы всерьез считаете, что в наше время какая-то банда будет выкрадывать коллекцию японских мастеров? Да у этих отморозков столько возможностей взять большие деньги! Вот например

- Нет, мама, ты не права. Хорошее деньги можно, взять и на искусстве. Что же касается отморозков...

- То те парни не были типичными уголовниками-отморозками, обычными "шестерками" уголовной шпаны. По внешнему виду-типичные студенты.

Но...

- Но?

- Но...Я бы на 80 процентов вероятности предположил-эти интеллигентного вида юноши-наркоманы. А наркоман ради денег пойдет на все. И потом...

- Что тебя ещё смущает?

- Наркоманы беспечны, они погружены в заботу достать наркотик или деньги на него. И потому достаточно дерзки, - им ничего не стоит совершить дерзкое ограбление и даже убить человека во время ухода с места преступления. Но для заказчиков они хороша ещё и потому, что беспечны и в момент, когда заказчики преступления захотят разделаться с ними.

- Ты считаешь, что этих несчастных мальчиков убьют?

- Нинуля, ты просто ангел.. . Конечно их убьют. И мальчиков этих не надо жалеть. Боюсь, они конченные ребята. Сами сломали свои судьбы, Бог им судья, но учти, что если бы ты с Митей оказалась у них на пути в тот момент, когда им до вожделенней дозы героина остается шаг-два, они сами не задумываясь убили бы вас...Так что надо звонить Шурову.

- Какому Шурову? - удивилась Нина.

- Феде Шурову... Вообще-то я мог бы выйти на Киру Вениаминовну. В целом я ей уже доложил ...Но наш отдел может вступить в игру, когда точно известно, что коллекцию хотят вывезти за рубеж. А пока готовится ограбление музея в России без ясных планов относительно коллекции, это вопрос компетенции Отдела специальных операций - генпрокуратуры. Если, конечно, мое начальство не будет возражать. Так что надо звонить Шурову.

- Да кто такой этот твой Шуров? - не выдержал Гоша.

- А разве я вам не рассказывал о нем? Он будет шафером у нас на свадьбе...

- Вот как? Не возражаю, тем более надо бы нас заранее познакомить.

- Давайте пригласим его на чай с мамиными ватрушками в субботу.

- Что он за человек?

- Мировой парень, мы вместе служили в спецназе, он - капитан, холост, хорош собой, абсолютно надежен и абсолютно бесстрашен. Один может славиться с пятью "быками"...

- Он что, тореадор? - ухмыльнулся Гоша.

- "Быки" - в смысле бандитские пехотинцы. Федя владеет и джиу-джитсу, и самбо, и контактным каратэ, и у-шу. Классный малый...

- Давай его женим?

- Лучше не надо. Хотя... Но только не на Асмик. Она слишком разговорчива. А Федя молчалив, любит тишину. Она его заговорит до смерти.

- Решено: зовем Федю Шурова, рассказываем ему все, что видели на вернисаже и при этом не делаем попыток женить его на болтушке Асмик!

Кровная связь. Коллекция Манефы Разорбаевой.

Манефа на последок как всегда оставила брильянты. На этот раз брильянтов было особенно много.

Она нежно перебирала крупные и мелкие камни, любуясь причудливой игрой света. Собрав брильянты и сырые необработанные алмазы в щербатую чашку, как она полагала, от севрского сервиза, Манефа тяжелой походкой прошаркала в ванную комнату и, высыпав содержимое чашки в ладонь, залюбовалась искрящимися под струёй проточной воды камнями.

- Ни одного, - меньше карата, - с гордостью глянула она в отражение своего лица в зеркале.

Из зеркала на неё глянуло прелестное белокожее личико молодой женщины, - тонкие бровки, чуть сходящиеся на переносице, точеный носик, большие распахнутые глаза.

Когда она отвернулась от зеркала, чтобы взять старое вафельное полотенце и обтереть досуха драгоценные камни, в зеркале отразилась коричневая (почему у всех бывалых зеков коричневые шеи? не все ведь вкалывали на лесоповале, подставив затылок безжалостному гнусу и летнему, жаркому даже в Мордовии и Архангельской области, солнцу) , в крупных стариковских морщинах кожа шеи и затылок с редкими седыми волосами, сквозь которые просвечивала серая нечистая кожа. Если бы читатель рискнул взглянуть на драгоценные камни, пока Манефа искала старое вафельное полотенце, он поразился бы не меньше, чем лицезрением немытой старушечьей головы, - это были не сырые алмазы и граненые брильянты.

В потрескавшейся от редкого мытья и тяжелой работы ладони старухи была горсть бутылочного стекла.

Ей в тот день особенно повезло.

Сосед с первого этажа, толстый и носатый коротышка по кличке Лаврентий Павлович (потому что носил круглый год огромную кепку-аэродром, подаренную заезжими грузинами, торговавшими на Щукинском рынке мандаринами и снимавшими угол у старого пьяницы) в то утро плохо держался на ногах. Казалось бы, какая связь? А прямая. Он не совладал с амплитудой колебаний своего плохоуправляемого тела и упал на первых же ступеньках тамбура, да так неудачно, что бутылка в его "авоське" разбилась...

Так что когда Манефа вернулась с короткой прогулки с кошкой (кошку она выводила воздухом подышать и пописать на газон на роскошном поводке, найденном во время обследования одного из мусорных баков), то и обнаружила у себя в подъезде целую и нетронутую руками авантюристов-алмазоискателей кимберлитовую трубку, редчайшее месторождение. Забыв про кошку, которая не сильно переживала, (так как роль кошки исполняла пустая коробка из под туфель "Саламанра", найденная на помойке и собачий поводок был засунут внутрь коробки, коробка крепко перевязана бечевой, и таким образом все прогулки завершались без потерь), Манефа бросилась собирать свои сокровища.

И вот теперь, дома, она перебирала свои "брильянты", раздумывая о том, что с ними делать дальше.