Тайная жизнь Фиделя Кастро. Шокирующие откровения личного телохранителя кубинского лидера - Хуан Рейнальдо Санчес

Тогда я направился к Фиделю и остановился перед ним, чтобы задержать посреди холла. Ничего не сказав, я кивком велел ему следовать за мной к грузовому лифту. Абрантес бросил на меня недовольный взгляд и попытался мне возразить, но напрасно. С полным доверием ко мне, Фидель пошел за мной; уже в грузовом лифте я увидел мрачный взгляд и искаженное от злости лицо Абрантеса: он не мог стерпеть, чтобы мое мнение взяло верх. Когда мы поднялись на нужный этаж, они вдвоем закрылись в номере Фиделя, а через пять минут меня вызвали и потребовали объяснить мою инициативу. Я объяснил все от А до Я, и Фидель, ни слова не говоря, с улыбкой посмотрел на Абрантеса, словно говоря: «Вот видишь, Санчес – профессионал, он знает, что делает». Министр внутренних дел до самого возвращения в Гавану не заговаривал со мной…

Через несколько дней после нашего возвращения на Кубу Фидель нам объявил, что мы снова отправляемся в Венесуэлу, но на этот раз в суперсекретную поездку, на остров Ла-Орчила – остров в сорок квадратных километров, расположенный в ста шестидесяти километрах севернее столицы. В этом райском месте находятся военная база, военно-морская база и аэродром; доступ туда открыт только для венесуэльских президентов, членов их семей, их близких, военного персонала и нескольких высокопоставленных официальных лиц.

Необычным было то, что мы вылетели на одном самолете, президентском Ил-62, не сопровождаемые двумя сменными самолетами, которые обычно следуют за самолетом Фиделя с целью заменить его в случае неполадок, а также для того, чтобы запутать следы и не позволить никому узнать, в каком самолете он летит. Прибыв на место, мы распределили традиционные подарки наших венесуэльских коллег: ящики рома и коробки с сигарами. В ответ мы приготовили им бейсболки с надписью «Ла-Орчила», которые адъютант Фиделя Хосе Пепин Наранхо почти тотчас у нас конфисковал, поскольку, согласно приказу Фиделя, следовало сохранять нашу поездку в строжайшем секрете.

Как бы то ни было, вскоре после этого Фидель поспешил изложить КАП «гениальную» идею, которую он вынашивал уже давно. Команданте, которому по-прежнему не давала покоя венесуэльская нефть, объяснял, как всем будет выгодно, если Венесуэла начнет поставлять нефть на Кубу, вместо Западной Европы, тогда как Советский Союз будет поставлять углеводороды в Западную Европу, вместо Кубы. При этом оба поставщика – и Венесуэла, и СССР – не будут в обиде, все выиграют на сокращении расходов по транспортировке, кроме того, все участники сохранят свою энергетическую безопасность. Эта остроумная и дерзкая идея тем не менее показалась Карлосу Андресу Пересу нереалистичной, и он ее отклонил. Но тот факт, что она вызрела в уме Фиделя Кастро, подтверждает не только его самый живой интерес к венесуэльской нефти, но и его способность заглядывать в будущее, поскольку за несколько месяцев до падения Берлинской стены горбачевский СССР становился все менее и менее надежным поставщиком. Эта история также показывает буквально глобальный размах замыслов Фиделя, которому было тесно на его острове в Карибском море.

В конце концов ему пришлось ждать еще десять лет прихода к власти в 1999 году Уго Чавеса (1954–2013), чтобы наложить руку на часть венесуэльского черного золота. В этот момент Фидель осознал, что с новым союзником создается самый сенсационный стратегический альянс за все время существования его режима: ось Каракас – Гавана. Действительно, с 2006 года Венесуэла поставляет Кубе нефть по сниженным, «дружеским» ценам, в объеме от ста до ста пятидесяти тысяч баррелей в день, в обмен на отправку кубинских врачей в венесуэльские бидонвили и присылку «советников». Через сорок с лишним лет после своего первого визита в Каракас Фидель получил от своего ученика Уго Чавеса помощь, которой безуспешно добивался от Ромуло Бетанкура. Но это не все. Вместе Кастро и Чавес, благодаря политическому гению первого и нефти второго, сумели возродить «латиноамериканский интернационализм» – возникший еще в XIX веке проект, приверженцами которого были Симон Боливар и кубинец Хосе Марти[35], отстаивавшие принципы солидарности стран региона. По инициативе Кастро и Чавеса был создан Боливарианский альянс для народов нашей Америки (АЛБА)[36] – организация левой направленности, в которую входят в числе ряда других Боливия, Эквадор и Никарагуа. Благодаря этому можно оценить одну из самых основных черт кастровского режима: буквально маниакальную настойчивость его лидера.

Фидель Кастро выжидал сорок лет, прежде чем включить Венесуэлу в сферу своего влияния, но все-таки добился этого.

Глава 11. Фидель и опереточные тираны

Нас предупредили заранее. И еще раз повторили в самолете: будьте все время начеку! Инструкция исходила от людей из кубинской разведки: «Следите за своими словами; северные корейцы ставят микрофоны всюду, все слушают, все снимают на кинопленку». «Всюду» означало не только в кабинете президента, в зале заседаний Совета министров или в доме дипломата для оперативной разработки, как это делается на Кубе. «Повсюду» означает абсолютно везде: в лифтах, в коридорах гостиницы, во всех гостиничных номерах, в ванных комнатах и даже в туалетах. В первый – оказавшийся также последним – официальный визит Фиделя Кастро в Корейскую Народно-Демократическую Республику, то есть в Северную Корею, мне было любопытно проверить, правду ли нам говорило кубинское шпионское ведомство.

Наш Ил, прилетевший из Москвы, приземлился и теперь стоял перед красной ковровой дорожкой, расстеленной на бетонной полосе аэропорта Пхеньяна. Диктатор Ким Ир Сен, в берете, придававшем ему вид мирного отца семейства, стоял рядом со своим сыном и официальным наследником Ким Чен Иром[37], ожидая своего гостя. Фидель, в русской шапке-ушанке, спустился по трапу и энергично пожал руку «Великому вождю», который был меньше его на целую голову; высокий, в ушанке и длинном пальто, он выглядел среди корейцев настоящим сибирским великаном. Невозможно было сразу же не заметить шишку размером с бейсбольный мяч на затылке Ким Ир Сена, но из-за своей параноидальной подозрительности он не хотел делать операцию. Подошла девушка, чтобы вручить Фиделю букет цветов. Потом в небо были выпущены пятьсот воздушных шаров. Затем гусиным шагом прошли части почетного караула. После этого главы двух государств смогли сесть в черный лимузин с открытым верхом, который, окруженный тридцатью мотоциклистами, покатил к столице.

Зрелище было грандиозным. На протяжении всех сорока километров, отделяющих аэропорт от столицы, стояли, образовывая живую изгородь по обеим сторонам дороги, десятки, даже сотни тысяч корейцев, размахивавших кубинскими и корейскими флажками. Через равные интервалы, каждые пятьдесят метров, были выставлены портреты Кастро и Кима. На каждом повороте, словно мимолетные видения, мелькали танцовщицы в белом, желтом или небесно-голубом, исполнявшие танцы с веерами, зонтиками и лентами; они двигались, словно роботы, под унылым серым пхеньянским небом.