Круг женской силы. Энергии стихий и тайны обольщения - Лариса Ренар

— Спасибо за оберег, теперь меня ждут сплошные удачи, — поцеловав меня в нос, поблагодарил он.

Усталые и довольные покупками и друг другом, мы добрели до яхты. Шкипер, потеряв всякую надежду на наше возвращение, уже сам приготовил купленную утром рыбу. По случаю покупок мы достали бутылку хорватского вина и зажгли свечку. Покачивание яхты на волнах, звездное небо, вкусная пища и вино способствовали философскому настроению и размышлениям о будущем. Завтра последний день на яхте, потом мы еще проведем день в Сплите и полетим домой.

— Ты уже хочешь домой? — спросила я Матвея. Он лежал, положив мне голову на колени, и разглядывал звезды.

— Хочу ли я домой? — пробормотал Матвей. — Хочу ли я в свою одинокую холостяцкую берлогу, где меня никто не приголубит, не накормит, не сделает массаж, не порадует маленьким подарком?.

— Как все запущено! Как-то ты сгущаешь краски! — вставила я реплику.

— Просто надеюсь вызвать сочувствие и молю о помощи!

— И как я могу помочь?

— Бросить своего дурацкого жениха и убежать ко мне.

— Он не дурацкий! — встала я на защиту выдуманного жениха.

— С такой физиономией, как у него на фотографии, умными не бывают, — продолжал Матвей критиковать ничего не подозревающего Криса.

— Тебе не понравились мои фотографии? — обиженным тоном спросила я.

— Знаешь, когда я увидел эти фотографии, я понял, что не готов тебя терять, но в то же время я не представляю, как это быть с одной женщиной всю жизнь.

«Это — начало конца, — подумала я, — сейчас Матвей начнет логично, приводя массу аргументов, объяснять, что мешает ему сделать мне предложение. Наверное, вспомнит, что я живу и работаю в Петербурге». И не успела я додумать эту мысль до конца, как он продолжил:

— И к тому же тебе будет трудно найти работу в Москве! И ты привыкла жить в своей квартире, а в Москве придется снимать… — продолжались рассуждения.

— Матвей, ты о чем? — сделав вид, что я не понимаю, недоумевающе спросила я. Мы уже сидели друг напротив друга, над нами висел огромный оранжевый диск луны, и я подумала, что такая ночь больше все же подходит для романтических объяснений в любви, а не для холодного анализа ситуации. Неужели все мои усилия пропали даром, ведь я так старалась. Мне хотелось разрыдаться, и сколько я ни сдерживалась, слезы потихоньку стали капать из глаз. Матвей увидел, как в свете луны заблестели мои ресницы, и, растерявшись, обнял меня и, посадив к себе на колени, стал нежно целовать.

— Девочка моя, прости, я несу какую-то чушь. Мы все решим, мы все придумаем. Бросай этого ханурика и выходи за меня замуж! — Было видно, что он сам от себя не ожидал своих слов. Я замерла и вдруг со всей отчетливостью поняла, что я не хочу замуж за Матвея, что он прав, что он не сможет всю жизнь быть с одной женщиной, а я не хочу быть в постоянной конкурентной борьбе со всеми претендующими на него девицами. И весь этот роман был лишь изучением законов в реальной жизни. Я убедилась, что все работает, убедилась, что любое нарушение карается душевной болью, что мужчины, сколько бы они ни декларировали, что все изменилось за миллионы лет, остались такими же и так же следуют законам джунглей, где самец преследует ту самку, в которой наибольший энергетический потенциал. Потому что только такая самка может дать ему возможность проявить себя, и чем труднее борьба за нее, тем сильнее становится мужчина. И та, кто сдается без боя, теряет ценность в глазах мужчины. «Цени себя, и тебя оценит весь мир!» — пронеслось в моей голове, и я, внимательно взглянув на Матвея, сама себе удивляясь, ответила. — Слишком поздно!

1903

— Слишком поздно! — ответила я на предложение Марка выйти за него замуж, удивляясь самой себе.

Всю дорогу из Женевы в Шамани я молчала, спрашивая сама себя, хочу ли я замуж сейчас, когда передо мной открывается столько возможностей, когда наконец-то я поняла и почувствовала основные законы, управляющие отношениями мужчин и женщин. Может, тетушка права и Марк не мой единственный мужчина, а самое интересное еще впереди? Зная законы, я могу привлечь и свести с ума любого мужчину: короля, президента, шейха ит. д. Я могу изменить мир. Может, я тешила себя иллюзиями, но, прежде чем отказываться от них, я должна была проверить, насколько они нереальны. Марк, видимо, почувствовав мое задумчивое настроение, тоже молчал. И только когда доехали до Шамани, переоделись и сели на веранде пить чай, мы нарушили тишину.

— Тебе правда понравилось кольцо? — издалека поинтересовался Марк, доставая коробочку с кольцом. На солнце бриллиант заиграл всеми гранями.

— Да, очень красивое! Каждый раз я поражаюсь твоему безупречному вкусу! — ответила я восхищенно, любуясь кольцом.

— Но его красота меркнет перед твоей! — Какой же затасканной фразой попытался Марк сделать комплимент. Я недоверчиво взглянула на него, списав неуклюжесть на волнение. Марк, почувствовав фальшь, попробовал исправиться: — Мне действительно нравится окружать себя красивыми вещами. — Это прозвучало еще более странно, как будто Марк расценивал меня как одну из красивых вещей, окружающих его.

— Господи, Варя, я примчался за тысячи километров, чтобы сказать, что я люблю тебя, а сам рассуждаю о красоте бриллианта.

Прокашлявшись и собравшись с силами, Марк все-таки признался мне в любви. И, достав кольцо, Марк одел мне его на палец.

— Ты будешь моей женой? Но услышав мой ответ, потерял дар речи.

— Почему поздно? Что изменилось за эти три месяца? — не готовый к такому повороту, Марк явно растерялся.

— Я изменилась! — больше убеждая саму себя, чем его, ответила я.

2003

— Я изменилась! — вынесла я сама себе вердикт. — Я действительно изменилась за этот год! — уже с большим оптимизмом произнесла я вслух. И подойдя к зеркалу, я уже громко и утвердительно объявила:

— Я изменилась! Спасибо, прабабушка!

Мы вернулись с Матвеем из Хорватии совершенно чужими людьми, словно в ту лунную ночь все для себя решили и слова стали больше не нужны.

Но самое странное, что я совсем не переживала. Видно, все переживания, все эмоции перегорели в тот момент, когда я приняла решение, что продолжения не будет. Да и программа бизнес-школы заканчивалась, так что нам предстояло провести вместе только последний модуль.

За этот год многое изменилось, и прежде всего я сама. Я чувствовала, что мне необходимо вернуться в Шамани и все-таки встретиться с хозяином гостиницы и расспросить его более подробно. Может быть, это действительно портрет моей прабабушки — и зов крови привел меня в правильное место. «С работы меня, похоже, уволят», — подумала я, но почему-то эта перспектива особенно не расстраивала. Я решила: «Ну и пусть, открою женскую школу для таких дурочек, как я, и буду их учить законам мужского мира и как этим миром управлять».

На следующее утро я позвонила шефу и сообщила, что мне нужно срочно вернуться в Шамани для урегулирования семейных проблем.

— А когда ты будешь работать? — задал шеф резонный вопрос.

— Я думаю, что после возвращения доработаю еще два месяца и передам дела! — как можно мягче ответила я.

— Я так и знал, что нельзя тебя отпускать в бизнес-школу. Учеба еще никого до добра не доводила. Говорили мне все, что, получив бизнес-образование, народ разбегается, а я не верил.

— Не переживайте, — попробовала я успокоить шефа, — как только головокружение от успехов проходит, многие возвращаются. Но мне правда очень надо до конца кое с чем разобраться. Я уеду в четверг вечером и в понедельник уже выйду на работу. Прогуляю только пятницу — жалобным тоном стала я канючить.

— Ну, хорошо, — смилостивился шеф. — Лети в свой Шамани и привези бутылку французского вина. Вместе и выпьем за начало новой жизни.

Глава 22. Начало новой жизни, следующей, но не последней

1903

— Ну, что ж, выпьем за начало новой жизни! — сказала тетушка, поднимая бокал с коллекционным французским вином.

Прошло две недели со дня отъезда Марка, и наконец-то приехала тетушка. Я была безумно рада ее приезду. Мы сидели за тем же столом на веранде, где я еще так недавно сидела с Марком, и пили вино по случаю ее приезда.

— За начало новой жизни! — повторила я, подняв бокал. — Правда, я еще не знаю какой, но что-то мне подсказывает, что вы как раз знаете. — Я с любовью взглянула на тетушку и воскликнула: — Тетушка! Как же я рада вас видеть! Я так ждала вашего приезда!

— Верю, девочка, верю! — сказала тетушка. — Как я вижу, ты не особо убиваешься по Марку.

— Вообще-то я переживала очень сильно, когда он уехал. И до сих пор не уверена, что я правильно поступила, отклонив его предложение. Мне пришлось вспомнить все практики освобождения от печали! — поделилась я с тетушкой.