Дожди на Ямайке - Владимир Покровский

Открытие этого орудия пытки было повсеместно запрещено и даже забыто и вдруг чуть ли не через три тысячи лет оно возродилось на планете Любви. И стало местной традицией.

Теперь это устройство для пыток, хорошо ему известное из стекол, Андрон видел приготовленным для него. Но Андрон был профессиональный куафер и ловушки умел не только обходить, но и использовать в своих интересах.

Он огляделся, оценивая возможные пути нападения. "Дуры" - он не сомневался, что это они, - могли напасть из-за домиков, из-за куч мусора, использованных ящиков, контейнеров - мест для того, чтобы там затаиться, было сколько угодно.

Андрон, что-то невнятно напевая под нос, приближался к петле, не замедляя шага, внимательно разглядывая тонкий слой тины. Любой след на ней при таком моросении, как сейчас, зарастает примерно за сорок - пятьдесят минут. Если бы "дуры" действительно не были дурами, то они должны были учесть это обстоятельство. Но эти девушки как раз такими и оказались. Особенно в гневе, вспышки которого так добивался пять часов назад Андрон. На тине виднелись ясные, почти не заросшие следы босых ног, убегающие - ну просто подозрительно примитивно! - туда же, где скрылся ференитовый хвост петли.

Где-то уже метра за два Андрон не столько увидел, сколько опять учуял практически затянутую тиной цепочку еле-еле заметных следов, тянущуюся уже в проход между домами напротив.

И Андрон Кун Чу предельно активизировал свои наплечники.

Когда куафер выходит в "затравочную" зону, он обычно до зубов экипирован. Он несет на себе множество разных устройств и приборов, но, взглянув на него случайно, ничего этого заметить невозможно, вы увидите лишь чуть мешковато одетого горбуна. И основное оружие куафера - его наплечники.

Наплечники многофункциональны. Ни скварки, ни фиксаторы, ни другие убийственные орудия, удобно и незаметно расположенные на теле полностью экипированного куафера, наплечников ни в малейшей степени не заменят. Наплечники - это все. Они информируют их обладателя, они воздействуют на сам организм куафера, выжимая из него то, что называется "за гранью возможностей", они - главный телохранитель куафера, его главное оружие, его главный инструмент. Наплечники предвидят опасность, рассчитывают пути ее преодоления и, как правило, преодолевают ее. Рассказывают, что даже сами куаферы лишь в малой степени понимают, что могут наплечники, но уж во всяком случае то, что куаферы понимают в наплечниках, они используют на всю катушку.

Где-то полтора шага оставалось Андрону до петли, когда он включил наплечники. Но ему хватило. Он все увидел.

Он увидел Нору, притаившуюся за контейнером с фикс-ружьем на изготовку. Он увидел остальных двух "родственниц", которых разозлил перед выходом в зону, - те, присев, от напряжения высунув острые язычки, ждали, когда он вступит в поле петли. Он даже увидел примитивную, нечеловеческую, яростную злобу, исходящую от них. Увидел истерическое ожидание, сходное с тем, которое испытывает человек, находясь в миге от пика полового акта, только это ожидание было стократ сильней, Андрон даже позавидовал им, понимая, что никогда ничего подобного ему в жизни не испытать.

И вот он подходит к петле, вот небрежно поднимает ногу, чтобы вступить в нее, и по-прежнему что-то напевает - и вдруг его нет!

"Дуры" изумленно пооткрывали рты, только начали догадываться, что у них ничего не вышло, а куафер уже начал действовать.

Он пропал всего на секунду-полторы, но за это время переместился и необычайно активизировался, от этой самой активации чуть было сам не задохнувшись. Став снова видимым, он оказался как бы сразу в двух разных местах - рядом с Норой и рядом с остальными амазонками.

Короткое движение - и вот все террористки оказались в сетках.

Точно так же, как и петля, сетка непростая. Это некая сетчатая субстанция наподобие паутины, быстро обволакивающая того, на кого она попала. Она такая страшная, как петля, не убивает жертвы, а только связывает, лишая возможности двигаться. Очень полезная для куаферов штука.

После этого Андрон отключил наплечники и расслабился.

Злобно ощерившись, не до конца поняв свое положение, Нора с трудом направила на Андрона фикс-ружье, с трудом выстрелила - и только чудо спасло ее от смерти или немыслимых мучений. Заряд, отразившись от внутренней поверхности сетки, ушел почему-то не обратно в фикс-ружье, а несколько в сторону. Ружье поэтому не взорвалось в руках Норы, а всего лишь нагрелось и обожгло ей ладони. Основная же часть заряда рассеялась внутри сетки, лишь немного подморозив Норе кожу. Сетка! Нора взвыла от ярости и тут же, не удержав равновесия, упала на спину. Остальные среагировали раньше и просто застыли на месте, ибо понимали, что сетки бывают разные по эластичности - глядишь, какая и удушит.

Дальше началась экзекуция. Андрон вспомнил все их издевательства над ним и словно с ума сошел. Он как бы и не одобрял свое сумасшествие, но и вины явной за собой не чувствовал - дескать, так уж вышло, ну и что уж тут.

Сначала он, приветливо улыбаясь, подошел к своей главной насмешнице Норе, достал из-за пояса что-то вроде плети, называющейся у куаферов сапой, и спросил:

- Ну как?

- Нормально.

Он не услышал ее, конечно, но по губам понял.

Нора при этом попыталась героически улыбнуться, но улыбка у нее получилась совсем жалкой.

Хрясь!

Размахнувшись, Андрон ударил ее сапой по лицу. Сапа, как ей и положено, при движении из змеевидной палочки превратилась в жесткий хлыст и свернула Норе челюсть. Ее лицо исказила жуткая гримаса, но она молчала.

Хрясь!

И, словно по клавишам, прошла по ребрам сапа, не задевая чудесных грудей, и превратила грудную клетку в месячное вместилище непереставаемой боли.

Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь! Хрясь!

Вот тут Нора наконец заорала от боли, а куафер захохотал. Крик, правда, не был слышен, сетка звуков не пропускает и оглушает только того, кто внутри, но Андрону приятно было видеть распяленный рот амазонки. Так тебе, так тебе!

- Подожди! - крикнул он и, отвернувшись от нее, приблизился к остальным пленницам. Здесь уже сапа была отброшена, в ход пошли ноги и кулаки... Потом всю оставшуюся жизнь, постанывая и морщась от омерзения к самому себе, будет вспоминать он ужасные подробности этого избиения.

Потом - но сейчас... Он шел оттуда к себе в гексхузе, уже не опасаясь никакого нападения. Мамуты, встреченные им на пути, просто шарахались от него в сторону. Уже на другой день он заметил, как изменилось к нему отношение амазонок. Они его больше не задевали, смотрели ненавидя, но с уважением. Мамуты тоже старались его не задевать. Одно время он очень опасался новых ловушек, но их не было.