Космопсихолухи. Том 1 - Ольга Громыко

– А ты не можешь просто оставить банки в ячейке, а маме сказать, что забрала? Никто ж не проверит.

– Еще как проверят! Через месяц свекор тети Лизы полетит обратно, и если огурцы все еще будут там… – Полина чиркнула ладонью по горлу.

– Тогда скажи ей честно: «Мама, извини, но корабль пришвартовался в другом порту», – по-прежнему не осознавал глубины трагедии капитан.

– Она спросит: «Почему?!»

– Потому что я так приказал!

Полина больше не пыталась возражать, но так скорбно посмотрела на капитана, что тот действительно ощутил себя тираном и самодуром, посмевшим отказать бедной девочке в такой малости.

– Конечно, я могу написать клиентам и перенести встречу в пятый космодром, если им без разницы, откуда груз забирать, – нехотя проворчал он. – Но это же полная дурь – менять график ради десяти банок с огурцами!

– А вы не признавайтесь, что из-за банок… – Полина осеклась: советовать капитану, что соврать клиентам, было не лучшей идеей.

Станислав устало махнул рукой, отсылая девушку, и снова углубился в книгу. Дурь дурью, но договориться с инопланетянами определенно проще, чем с Полининой мамой.

Оба заказчика тут же радостно отписались Станиславу, что пятый космопорт их более чем устраивает. Оказывается, на седьмой они согласились из вежливости, полагая, что у «Космического мозгоеда» там порт приписки или какие-то дела. Седьмой космопорт находился в центре мегаполиса и, соответственно, был самым крупным и оживленным, что вынуждало корабли часами торчать в очередях на взлет и посадку. Станислав предложил его наобум, как наиболее известный, а потом уже покопался в справочниках, переговорил с Тедом и понял, что дал маху. Иначе черта с два он так легко согласился бы на баночный квест! А тут вроде как и повод есть…

Тарелка у космодрома больше не появлялась, подозрительные личности тоже, только полицейский патруль пару раз выразительно прошелся туда-сюда, но скрестись в иллюминатор, как неупокоенный дух, не стал. Парни после «велопробега» тоже присмирели, и, хотя Станислав не сомневался, что эта передышка временная, до взлета на корабле были тишь и благодать, да и после – тоже. Теодор, правда, ходил с видом несправедливо обиженного, в душе страстно желая реабилитироваться и доказать, что ради такого прекрасного пилота можно и потерпеть мелкие неприятности вроде драки, штрафа и нецелевого расхода коньяка. Но капитан полагал, что в человеке прекрасным должно быть все, и слабины не давал.

Через двое с половиной суток корабль уже маневрировал между многочисленными спутниками Шоарры, как естественными, так и искусственными. Курьерский катер, которым когда-то управлял Теодор, бывал здесь много раз, так что пилот хорошо знал оба космопорта. Правда, выйти из них до сих пор не удавалось.

– Ну наконец-то я на экскурсию слетаю! – размечтался Тед, с небрежностью профессионала почти впритык огибая маленькую орбитальную станцию и внимая брани в эфире, как аплодисментам. – А то вечно один почтовый контейнер выкатывали, другой закатывали, и снова на старт.

Станислав Федотович скептически двинул бровями, но промолчал, что должно было означать: «Посмотрим на твое поведение». Погулять по Шоарре хотелось не только Теду. Планета славилась производством и дешевизной всевозможных товаров не сказать чтобы плохого, но весьма своеобразного качества. Здесь закупались мелкие торговцы со всей Галактики, и даже Станислав подумывал, не взять ли ему, помимо заказных грузов, пару ящиков со всякой мелочовкой за свои деньги – вдруг удастся удачно перепродать в какой-нибудь колонии.

Диспетчер пятого космопорта дал разрешение на посадку, и транспортник вошел в атмосферу. Здесь движение было еще интенсивнее: катера, флайеры, грузовые и прогулочные суда, как стая разномастных рыб у кораллового рифа. Страшно представить, что же творится над седьмым.

Корабль внезапно швырнуло в сторону. Полина, с любопытством стоящая между пилотским и навигаторским креслами, ойкнула и вцепилась руками в спинки.

– Тед! – сердито прикрикнул капитан, решив, что пилот снова пошел вразнос. – Ты уже расхотел на экскурсию?

– Это не я! – возмущенно и встревоженно отозвался Тед. – Второй маневровый сдох!

– И что теперь?! – пискнула Полина.

– Фигня… – Пилот перенаправил потоки энергии и выровнял корабль, но его тут же снова крутануло, теперь в другую сторону. Второй маневровый внезапно ожил, но почти одновременно отказал четвертый. – Блин, да что за …!

Девушка понятливо умчалась в каюту пристегиваться к койке.

Теодор без труда посадил бы корабль на трех маневровых и даже на двух, что и попытался сделать, отключив второй и четвертый. Это помогло секунд на пять, пока не заглох первый.

– Маша, что происходит?!

– Технические неполадки, – меланхолично отозвался искин. – Не бойтесь, мальчики, все будет хорошо!

– Ты уверена-а-а?!

Маша корректно выждала, пока пилот обуздает заново взбрыкнувший корабль, и продолжила:

– Конечно! Я успела скопировать самую важную информацию в черный ящик, так что ничего не пропадет!

– Кто бы нас туда скопировал, – малодушно пробормотал Тед. – Да … тебя в …!!!

К «рабочим переговорам» экипажа добавился встревоженный щебет шоаррского диспетчера, который очень извинялся, но категорически возражал против падения «Космического мозгоеда» на их прекрасный космопорт и предлагал разбиться где-нибудь подальше. Станислав был с ним солидарен: при ударе о другой корабль шансов взорваться вдвое больше, чем в сольной катастрофе.

– Тед, уводи его правее! Вон туда, в пустыню!

– Попробую-у-у-у…

Ходовой двигатель, к счастью, работал без перебоев, главное – направить транспортник в нужную сторону, что Теду худо-бедно удалось. Пьяно качаясь с боку на бок, а иногда вообще заваливаясь кверху брюхом, корабль по нисходящей устремился на запад. Остальные суда, видя такое дело, разбегались кто куда, пропуская больную «рыбу», а когда снизу уже никого и ничего не осталось, «Космический мозгоед» грохнулся о землю, подскочил, снова грохнулся, со стоном и скрежетом проехался на брюхе, во что-то уткнулся, содрогнувшись напоследок, и в обзорные экраны бросилась клубящаяся тьма.

На один кошмарный миг Станиславу показалось, что транспортник разбился вдребезги и это их последнее прижизненное воспоминание, но камеры всего лишь ослепило взметнувшимся от удара песком. Спустя полминуты он частично осел, частично уплыл по ветру, и в корабле посветлело.

Теодор выпустил штурвал, саданул кулаками по подлокотникам и обессиленно откинулся на спинку кресла.

Реабилитироваться не удалось.

Вины пилота в этом не было, да и Маша, минутку подумав, выдала отчет о состоянии корабля – на удивление приличном, даже все двигатели отозвались как «рабочие». Остались вопросы только насчет обшивки, кое-где наверняка помятой и стопроцентно поцарапанной.

– Для данных условий посадка отличная, – ободряюще сказал напарнику Дэн, глядя в иллюминатор – точнее, в верхнюю его половину. Нос корабля глубоко зарылся в песок, а сзади застывшей кильватерной струей протянулась широкая борозда.

– Ничего, вылезем через аварийный люк.

Станислав пошел надевать комбез, поманив киборга за собой.

Тед остался сердито щелкать рычажками и тыкать в вирт-окна, однако Маша не соврала: все системы исправно работали, просто мистика какая-то!

Капитан с навигатором немного постояли на крыше транспортника, как на одиноком утесе посреди бескрайней пустыни. Глаза уже через несколько секунд заслезились от ветра, яркого солнца и искрящегося песка, вынудив закрыть и затемнить шлемы, хотя воздух годился для дыхания, а температура не превышала двадцать градусов – на Шоарру только-только пришла весна.

– Как хорошо, что вы решили сменить космодром, – уважительно заметил Дэн.

– Почему?

– Вокруг седьмого скалы. – Киборг спрыгнул вниз.

Станислав ожидал, что навигатор увязнет как минимум по колено, но песок оказался не зыбучим. Да уж, слава Полининой маме и ее огурцам!

Капитан последовал за Дэном. Пока они вдвоем обходили корабль, оценивая ущерб, подоспела спасательная команда из космопорта. Как шоаррцы друг друга различают, для Станислава всегда было загадкой: одинакового роста и цвета, без узоров на шкурке, суетливые, непрерывно щебечущие. Маленькие упитанные тельца покрывали не шерсть и не перья, а тонкие мягкие лоскутки-чешуйки, издалека казавшиеся серебристой кожей. При желании инопланетяне могли их встопорщить, но на пустынном ветру держали плотно прижатыми, чтобы в шкурку не набился песок. Под голубоватыми лучами здешнего солнца она переливалась, как стеклянная, отблескивая в тон окружающим предметам, и Станислав поймал себя на мысли, что, если бы не яркие жилетки спасателей, сосредоточиться на текучих, будто полупрозрачных фигурках было бы очень сложно. Небольшой рот с мелкими частыми зубками, тонкие жилистые лапки (на верхних по семь пальцев, на нижних три), крысиный хвостик, пять выпуклых темных глаз поперек мордочки и два ряда ушей дополняли облик пугливого безобидного существа, которым лакомились все кому не лень, пока оно каким-то чудом не выбилось в хозяева планеты.