Когда не нужны слова - Ли Бристол

Она по-прежнему не проронила ни слова и лишь молча смотрела на него так, словно он говорил на незнакомом ей языке. Когда он это заметил, выражение его лица смягчилось.

— Неужели это вас удивляет? — озадаченно спросил он. Мадди вздохнула и отвела глаза, чтобы он не заметил, что у нее отлегло от сердца. Значит, он хочет, чтобы она стала его любовницей? Она уже несколько дней и ночей места себе не находит от страха и отчаяния, а он всего лишь хочет стать ее любовником.

Она ненадолго закрыла глаза, наслаждаясь солнцем, впитывая его, позволяя теплу проникнуть в самые отдаленные уголки своего существа. Она спасена. Он ничего не подозревает, ничего не знает, ему всего лишь хочется забраться в ее постель. Все ее тревоги были напрасны, потому что он ничего не знает и ей ничего не угрожает.

Он прикоснулся к ее пальцам, все еще судорожно сжимавшим ручку зонтика. Мадди повернулась к нему. Он стоял так близко, что тень от зонтика падала на его лицо, а ее юбки, раздуваемые ветром, прикасались к его ногам. От прикосновения его пальцев к ее затянутой в перчатку руке у нее учащенно забилось сердце: его близость вызвала у Мадди какое-то странное и неожиданное волнение. В его глазах снова появился насмешливый огонек, а выражение лица стало непроницаемым.

— Вижу, мне не удалось добиться успеха стремительным натиском. Досадно. Наверное, я слишком много лет провел в обществе мужчин. Разучился очаровывать женщин. Надо, пожалуй, заняться этим.

Мадди с удивлением смотрела на него. Ей впервые удалось увидеть то, что он скрывает под маской, — боль, возможно, или печаль и даже гнев. Сама того не желая, она была тронута и заинтригована.

— Вы очень суровый человек, мистер Киттеридж, не так ли? — тихо сказала она.

Кажется, вопрос удивил его не меньше, чем ее. Маска на мгновение снова сползла с его лица. Он опустил глаза.

— Я не всегда был таким, — тихо ответил он. — Мне пришлось этому научиться. — Потом, не упрекая ее, а просто высказывая предположение, добавил: — Как и вам.

Это был короткий момент истины. Они оба почувствовали искреннюю симпатию друг к другу. Она заметила странную доброту в его глазах, которой в нем и подозревать не могла. Ей показалось вдруг, что нашелся тот человек, который сможет все понять и принять и разделить с ней любую тяжесть. Человек, с которым можно чувствовать себя в безопасности.

Она была потрясена собственными мыслями. Как это можно? Эштон Киттеридж держит в руках ее будущее. Ему ничего не стоит уничтожить ее, а она осмеливается чувствовать себя с ним в безопасности?

Очевидно, Эштон почувствовал, что в ней что-то изменилось. Момент, когда обнаружилась его уязвимость, прошел, и он вкрадчиво сказал:

— Я, конечно, понимаю, что не первый обращаюсь к вам с подобным предложением, но, чтобы вы не сомневались в серьезности моих намерений, хочу признаться, что долго размышлял, что мне делать, чтобы не присоединиться к толпе несчастных мужчин с разбитыми сердцами, которых вы отвергли до меня. — Он снова говорил холодным тоном, и маска вновь плотно закрывала его лицо. Мадди было больно видеть, что человек, которого она только что узнала, исчез с такой легкостью. — Чем бы я мог соблазнить вас? Богатством? Но вы и сами богаты. Уютным особняком в городе, обставленным красивой мебелью? Но у вас все это есть. Защитой? — Он взглянул на ее телохранителя-аборигена, который стоял, не сводя с нее глаз. — Судя по всему, это вы и без меня обеспечили. Поэтому умоляю вас сказать мне, мисс Берне, что мне сделать, чтобы вы благосклонно рассмотрели мое предложение? Что предложить вам, чтобы вы стали моей? — Ей не хотелось грубо обрывать его, потому что она еще не забыла, как заметила уязвимость под его маской. Тем более что в его присутствии она почувствовала себя в безопасности. На какое-то время. По чистой случайности она получила отсрочку: он ничего не знает. Но долго ли это сможет продолжаться? И сколько еще она сможет испытывать судьбу?

Ей оставалось одно: решительно расправив плечи, она вздернула подбородок и взглянула на него безжалостным взглядом.

— Вам нечего предложить мне, мистер Киттеридж, — сказала она. — Ваше предложение я считаю оскорбительным, а ваши манеры отвратительными. Будьте добры больше меня не беспокоить. А если будете преследовать меня, я пожалуюсь констеблю. Если вы еще раз появитесь на пороге моего заведения, вас силой выставят вон. Если вы хотя бы поздороваетесь со мной на улице, я сочту это оскорблением, и, как вы уже видели… — она указала глазами на телохранителя, — у меня имеются свои методы защиты от нежелательных посягательств. — Она перевела дыхание и одарила его презрительным взглядом. — Вы правы, — холодно сказала она в заключение, — ко мне уже обращались с этим гнусным предложением, но должна признаться, никогда еще это не делалось в такой вопиюще вульгарной манере. В этом вам нет равных. Всего хорошего, мистер Киттеридж. — Закрыв зонтик, она повернулась, чтобы уйти, но он, низко поклонившись, преградил ей путь.

— Браво, мисс Берне! — воскликнул он и выпрямился. Она заметила в его глазах искорки смеха. — Вот это здорово! Еще никогда в жизни меня с таким изяществом не ставили на место!

Мадди вспыхнула от праведного гнева.

— Прочь с дороги! — прошипела она сквозь стиснутые зубы.

Все еще улыбаясь, он отступил на шаг.

— Я запомню ваши слова, — пообещал он, — но должен предупредить, что меня не так легко обескуражить, и все, что вы сказали, лишь еще больше подогрело мое любопытство. Возможно, со временем вы сами захотите пересмотреть свое отношение.

Мадди, шурша юбками, стала спускаться по склону, спиной ощущая на себе его насмешливый самоуверенный взгляд. Только оказавшись внутри экипажа, она позволила себе оглянуться. Он все еще стоял там, смотрел в ее сторону и улыбался.

Мадди уселась поудобнее на сиденье и, обняв себя руками, попыталась унять дрожь возмущения и отчаяния. Ей почему-то показалось, что она лишь ухудшила ситуацию. Ей снова стало страшно. Какие еще неожиданности сулило ей будущее?

Глава 14

— Каторжник взят под стражу, сэр. Прикажете препроводить его в караульное помещение?

Крысолов бросил взгляд на усердного молодого солдата территориальных войск, не забыв при этом одобрительно кивнуть. Такие знаки поощрения были нужны подчиненным как воздух.

— Хорошая работа, солдат.

Он перевел взгляд на закованного в кандалы каторжника, бессильно опиравшегося на колесо фургона. Тот представлял собой утратившую человеческий облик жалкую развалину, чьи глупые попытки оказать сопротивление закончились поркой, оставившей кровоточащие раны на лице и теле, в результате чего он окончательно потерял человеческое достоинство, о чем свидетельствовало мокрое пятно на его штанах. Он был почти без сознания, пускал слюни и бормотал что-то нечленораздельное.