Леонид. Время исканий - Виктор Коллингвуд

навстречу для почетного эскорта звено наших лучших истребителей И-5. С лучшими летчиками.

Он остановился и посмотрел на меня в упор.

— И ты знаешь, что приключилось? Этот французский буржуй на своем гражданском, пассажирском самолете, с бабами и шампанским на борту, просто дал газу и улетел от наших хваленых «ястребов», как от стоячих! Только его и видели! Догнать не смогли!

Он с силой ударил кулаком по столу, отчего подпрыгнул тяжелый чернильный прибор.

— Об этом немедленно доложили Хозяину. Уж не знаю, кто позвонил ему в Пицунду, но он в ярости. Перезвонил мне и наговорил таких слов, каких я давно от него не слышал. Сказал, что это не просто техническое отставание, а государственная измена. И приказал немедленно собрать всех моторостроителей и тебя, разобраться и наказать виновных.

Я молчал. Злость на то, что мои худшие прогнозы, высказанные на том памятном авиапразднике, сбылись так быстро и так унизительно. И ведь я же говорил: мы осваиваем новые двигатели, авиация на пороге решительного рывка вперед — так нет, все уже про это забыли. Станет ли Сталин разбираться в технических нюансах, или просто потребует найти «крайнего»? Вопрос… А ведь этим «крайним», как новый куратор всей оборонки, мог легко оказаться и я.

— Конструкторов я уже вызвал, — продолжал Орджоникидзе, немного остыв. — Сейчас будут у тебя. Разбирайся. А потом вместе пойдем к нему. Если он, конечно, захочет нас видеть.

Через два часа в моем кабинете было тесно и накурено. За столом сидели главные силы советского авиамоторостроения: Владимир Яковлевич Климов — худой, интеллигентный, с усталыми глазами ученого — мой бывший преподаватель в МВТУ имени Баумана. Он как раз осваивал в Рыбинске двигатели «Испано-Сюиза», на которые я возлагал главные надежды Аркадий Дмитриевич Швецов из Перми, кряжистый, основательный уральский мужик, недавно приехавший из Америки, где находился в длительной командировке; и Александр Александрович Микулин, высокий, бритоголовый московский конструктор, создатель самого мощного на тот момент отечественного мотора М-34. Не было только Назарова из Запорожья, вместо него приехали его заместитель Туманский. Приехали также конструкторы Бессонов и Урмин — они работали в Институте авиационного моторостроения. Атмосфера была тяжелой: все понимали, чем грозит высочайший гнев.

— Итак, товарищи, — начал я без долгих предисловий, — ситуацию вы знаете. Она не просто плохая. Она катастрофическая. Наш лучший истребитель не может догнать пассажирский самолет вероятного противника. Это приговор всей нашей системе. Хочу услышать от каждого: в чем причина и что вы предлагаете делать. Владимир Яковлевич, начнем с вас. «Испано-Сюиза». Это наша главная надежда. Как обстоят дела?

Климов устало потер виски.

— Дела обстоят сложно, Леонид Ильич. Мотор очень хороший, спору нет. Легкий, мощный, компактный. Но французы, как и ожидалось, продали нам неполный комплект технологической документации. Нет ни точных составов сплавов, ни допусков, ни режимов термообработки. Многие вещи, самые важные, приходится осваивать «на ощупь», методом проб и ошибок. Мы бьемся над главной проблемой — выпускные клапаны. На максимальных оборотах, на форсаже, они прогорают. Держатся сто часов, иногда пятьдесят, а иногда и десять не выдерживают. Мы перепробовали все жаропрочные стали, которые у нас есть, меняли форму тарелки, усиливали пружины — ничего не помогает. Они текут и прогорают.

Я слушал, и в голове выстраивалась абсолютно ясная картина. Это был тот самый технологический барьер, о котором я читал когда-то.

— Владимир Яковлевич, — сказал я, стараясь, чтобы это прозвучало как предположение, а не как прямое указание. — Я тут изучал их открытые зарубежные патенты, пытался найти зацепку. Скажите, а вы не пробовали делать стержень выпускного клапана полым?

Климов удивленно поднял на меня глаза.

— Полым? Зачем? Это же ослабит конструкцию.

— Не обязательно. А что, если в эту полость поместить вещество с низкой температурой плавления? Например, металлический натрий.

В кабинете наступила тишина. Микулин и Швецов подались вперед, внимательно глядя на Климова. На лице самого Климова отразилась напряженная работа мысли.

— Натрий… — пробормотал он. — Внутри клапана… Он же будет там плескаться, как жидкость… Переносить тепло от раскаленной тарелки к стержню… Охлаждать! Черт возьми, как же просто! Внутреннее жидкостное охлаждение!

Он смотрел на меня уже не просто с интересом, а с изумлением и глубочайшим уважением.

— Леонид Ильич, это… это может быть решением. Но технология… изготовить полый стержень, заложить туда натрий, герметично заварить…

— Технологию придется осваивать, — прервал я его. — Считайте это вашей главной и первоочередной задачей. ИАМ должен тут оказать вам всестороннюю поддержку. Думаю, главный секрет надежности и, что важнее, возможности дальнейшего форсирования этого мотора именно там.

Климов задумчиво пробормотал.

— Натриевое охлаждение… Да, были такие слухи… Мы попробуем поработать в этом направлении. Спасибо, Леонид Ильич.

Затем я обратился к Швецову. Аркадий Дмитриевич стоял, можно сказать, у истоков советского авиационного двигателестроения. Первый сконструированный им звездообразный мотор воздушного охлаждения М-11 мощностью всего сто лошадиных сил — принес его создателю широкую известность.

— Аркадий Дмитриевич. «Райт-Циклон», освоением которого вы сейчас занимаетесь — надежная, перспективная конструкция, но самолетостроителям уже скоро понадобится более мощный мотор. В текущем виде его мощностей уже не хватает.

— Не хватает, — глухо подтвердил тот. — Американцы из него выжали все, что можно. Резервов для серьезного форсирования почти нет.

— Значит, нужно идти другим путем. Не вверх, а вширь. Вы должны немедленно, не оставляя текущей работы, начать проектирование «двойной звезды» на базе вашего «Циклона». Два ряда цилиндров. Это даст нам мощность в полторы, а в перспективе — и под две тысячи лошадиных сил. На его основе мы получим мотор для будущих штурмовиков и пикирующих бомбардировщиков.

— Но мы еще даже не освоили производство оригинальных, однорядных «Райтов», -удивился Швецов, — а вы уже требуете конструировать двухрядные?

— Увы, да. Такое сейчас время в авиационном двигателестроении: все бегут как очумелые в погоне на лошадиными силами, граммами на километр, ресурсом. Кто проиграл — тому хана. Про натрий в клапанах слышали? Вас это тоже касается… А общую конструкцию двухрядной звезды можете подглядеть как раз у запорожцев, — тут я кивнул на Туманского и Урмина. — Осваиваемый ими «Мистраль-Мажор» хоть и слабенький, но это уже — двухрядная звезда.

Наконец, очередь дошла до Микулина.

— Александр Александрович, ваш АМ-34 — наша гордость. Мощный, надежный. Но тяжелый. Для истребителя он не годится.

— Знаю, — кивнул тот. — Работаем над облегчением. Но законов физики не обманешь.

— Значит, нужно их использовать. Я ставлю перед