Неприличное предложение - Елена Лабрус

Илья слышал насмешку в её голосе. Обиду. Злость. И сквозь слёзы в глазах видел вызов, с которым она упёрла руки в кровать за спиной и закинула ногу на ногу в коротеньком платьице.

— Да, я говорил тебе именно о ней, — ответил Илья спокойно и с трудом сдержался, глядя на её голые ноги и вызывающую позу, чтобы не скривиться. Серьёзно? Она решила его соблазнить?

— И ты её трахаешь? — спросила она с издёвкой.

— Тебя это не касается, — в ответ на её интонацию зазвенел металл в его голосе.

Зря он согласился пойти — это был бессмысленный разговор.

Илья всё прекрасно понимал: что нравится Божене, что она не просто так пригласила его на свой день рождения. Но он именно потому и пришёл: наглядно показать, что занят — ей ничего не светит. Только взял с собой Яну не просто как доказательство, а потому, что гордился ей и тем, что она у него есть. Потому что это было важно для него — не просто на кухне получить от неё согласие быть его девушкой, а сказать всем, показать всему миру, что она с ним. И показать Янке, как для него это серьёзно и как она бесконечно ему дорога.

А Божена… Божене Илья никогда и ничего не обещал, что бы она себе ни возомнила, и уж точно был не обязан ей отчитываться с кем и как проводит время.

Да, он был зол, когда Рита стала угрожать. Да, сам позвонил и предложил её дочери встретиться. Да, переписывался с Боженой почти каждый день. Но на войне как на войне. После нескольких месяцев опустошающих отношений, Илья прекрасно понимал, что Рита Арецкая может знатно нагадить, и её дочь была его «аварийным планом». Если бы Рита не остановилась, он бы раскрыл этот «запасной парашют». Говорить влюблённой в него девочке, что он трахал её мать, он, конечно, не собирался, но очень рассчитывал: Риту остановит, что дочь может про неё узнать.

Но что бы ни было у него на уме, фактически Илья держал девчонку на вытянутой руке и не позволял себе ничего: ни взглядов, ни прикосновений, ни двусмысленности, ни намёков. Они с Боженой не сдвинулись дальше дружеской переписки и единственной ничего не значащей встречи в кафе.

Для Ильи дружеской и ничего не значащей: они болтали о пустяках, как обычно в приюте. Правда кое-что неожиданное для себя он всё же узнал…

— А давно ты состоишь в «Мальтийской службе помощи»? — спросил он Божену без всякой задней мысли, помешивая стеблем сельдерея в стакане томатный сок с водкой.

День был тяжёлый, но он заказал «Кровавую Мэри» скорее, как дать истории, которыми обычно охотно делился с Боженой (они и его знания о Средневековье обычно и составляли основу их бесед), чем как способ напиться. Сегодня он рассказывал о Марии Тюдор. А по одной из легенд королева Англии славилась своей жестокость и напиток был назван в её честь.

— Примерно с того дня, как узнала, что твоя мама в том пансионате и ты приезжаешь к ней каждую неделю, — загадочно улыбнулась Божена.

— Подожди, ты… — опешил Илья. — Работаешь в Мальтийском ордене из-за меня?

Он судорожно вспоминал как они в принципе познакомились.

Первый раз он увидел её в университете, мельком — она приезжала к матери. Второй… да тоже там. Божена явно приехала без предупреждения. Получилось, что Илья зашёл не вовремя, и Рита его выставила, не познакомив с дочерью. Когда он увидел Божену в саду пансионата, девчонка подошла к нему сама. Он том, что она наводила справки, а уж тем более приходит в приют ради него ему и в голову не пришло. Он посчитал это не больше, чем удачным совпадением…

Тогда в кафе Илья ничего Божене не предложил и даже провожать её не пошёл. Спустив её признание на тормозах, он, правда, почувствовал укол совести.

И сейчас набрал воздуха в грудь сказать, что сожалеет, если Божена рассчитывала на большее, да так и замер, когда она сказала:

— А твоя девушка знает, чем ты занимаешься?

— В каком смысле? — выдохнул Илья. Трудно было не услышать в её вопросе уже не обиду — угрозу, но он не подал вида.

— В каком? — язвительно скривилась девушка. — Да в самом прямом.

Потянулась за спину и из-под груды тряпок достала фотоальбом.

Он бы узнал его из тысячи — альбом скандального фотографа, где были и снимки Ильи в том числе. Не самые скромные снимки.

По спине побежал холодок. Нет, Илье было плевать, что Божена рассматривала его обнажённое тело. В конце концов, это искусство, хоть и эротическое, спорное, вызывающее. Провокационное. Но что-то ещё звучало в её голосе, что ему совсем не нравилось.

— Откуда он у тебя?

— А это важно? — хмыкнула Божена. — Тем более там не так уж и интересно. Гораздо интереснее вот тут, — достала она телефон. Разблокировала и развернула к Илье открытой страницей сайта. Так быстро, что сомнений в том, что эта страница уже была открыта и она её совсем недавно посещала, не было сомнений.

Проклятье! А вот там были уже совсем другие фотографии. И совсем другой посыл.

Это был тот самый сайт, что в самом начале его работы со Стефаном позволял Илье оплачивать счета. Сайт, с которого его портфолио давно убрали. Но удалить что-то с просторов интернета навсегда практически невозможно.

— Тут правда написано звонить агенту, — усмехнулась Божена, оценив его, видимо, побледневший вид. — Но я позвонила.

Чувствуя, как покрывается ледяным потом, Илья замер, не зная, чего ещё ожидать.

Божена полезла в сумку. И выложила на край кровати стопку купюр.

— Твой агент сказал, что нет общего прайса, с каждым «мальчиком» надо договариваться персонально. Надеюсь, этого хватит?

— Ты хочешь меня купить? — удивился он.

— А ты разве ты не этим занимаешься? Разве не так зарабатываешь? Не трахаешь за деньги старух? — она смотрела на него с вызовом. — Но это ведь неважно кто платит, правда? Трахни меня.

— То есть, ты хочешь заплатить, чтобы я тебя трахнул? Я ничего не перепутал?

— Ну, если мало, я могу добавить, — снова открыла она сумочку. — За девственность. Так сказать, за дополнительный труд. У тебя уже были девственницы? Свою девушку ты трахнул первый?

— Божена, — смотрел на неё в упор Илья, — чего ты хочешь?

— Я разве невнятно выражаюсь? — невинно похлопала она ресницами.

— Тогда надеюсь, агент объяснил тебе, что я оставляю за собой право отказаться после личного знакомства с клиенткой?

— Но ты же не откажешься, правда? — кротко улыбнулась