Волчья стая - Роберт Черрит

– Все в порядке, Дженнет, – успокаивающе произнес Волк.

– Да какой же тут порядок, – возмутилась она, – он же грубит!

– Пускай, не надо обращать внимания.

– Как это мило с вашей стороны, – и тут не удержался Декхан.

– Декхан!

– Ничего, ничего, Дженнет. Мы с Декханом давно не виделись с глазу на глаз, – сказал Волк, всем своим видом пытаясь сгладить впечатление, что меж ними произошла какая-то размолвка. – Я сделал предложение и уверен, что вы еще обсудите его между собой. Мы как раз собираемся в обратный путь. Если надумаете возвращаться домой, добро пожаловать. Если нет – я смогу понять вас и оценю любой ответ, что бы вы ни решили. «Атаман» стоит на дворцовом космодроме, я всегда на борту. Мы стартуем на этой неделе, сразу же после похорон.

– Мы... – начала было Дженнет.

– Мы обдумаем, – вмешался Декхан, отстраняя Дженнет за спину. – Меситсукай! Проводи полковника Вульфа.

Кланяясь чуть ли не лихорадочно, в комнату вошел слуга. Волк вышел из комнаты вслед за ним. Дженнет подождала, пока захлопнется дверь на улицу, и только после этого повернулась к мужу. Ее лицо пылало гневом.

– Что все это значит?

– То, что я не хочу быть пешкой в чьих-то далеко идущих планах. Вульф сказал, что он не может – ты понимаешь? – не может рассказать нам, что происходит на Фортеции.

– Он не говорил этого, – уверенно заявила Дженнет.

– Сказал. Мы отдали ему наши жизни – и что взамен? Он просто вызывает нас обратно, чтобы облегчить свою совесть.

Нахмурясь, Дженнет отвечала:

– Я уверена, что полковник делал то, что считал необходимым. И если он не хочет довериться – это не в упрек нам. Повсюду агенты СВБ, за нами давно присматривают. Послание, или даже посланца, запросто могли перехватить. Контактировать было опасно.

– Существуют разные пути. И он всегда находил их, когда хотел.

Она отвернулась и уставилась взглядом в стену.

– Ты постоянно перегибаешь палку.

– А ты постоянно его защищаешь, – ответил он упреком на упрек. Спина ее была сейчас напряжена, точно струна. Спина демонстрировала полное неприятие его, Декхана, поведения. Он тяжело вздохнул. На протяжении стольких лет они всегда оставались друзьями, настоящими друзьями, но теперь он увидел, как Дженнет отдаляется от него. И никогда не мог Декхан забыть, и вспомнил в очередной раз, что она была из первородных Драгун, ее еще ребенком привели из клана родители. Получалось, что ее наследие оказалось сильнее, чем любовь, которую они разделяли. Он отвернулся от Дженнет. Понурив голову, Декхан двинулся по направлению к двери, уводившей во внутренние покои, но внезапно почувствовал, что не может покинуть эту комнату. Он остановился перед самой дверью. Мысль о том, что его предали, и разбуженный этой мыслью гнев гнали его вон из комнаты, но любовь удерживала. И он стоял, борясь с самим собой, не в силах вырваться из этого замкнутого круга.

Он почувствовал, как пальцы Дженнет осторожно коснулись его шеи. Декхан не сбросил руки, и Дженнет обхватила его плечи и прижалась еще теснее. Она была теплой, но по телу ее пробегала легкая дрожь. Декхан почувствовал, как на его шею падают слезы.

– Декхан, я хочу домой!

Он обернулся к Дженнет и обнял ее правой рукой. Левой он стал медленно поднимать ее подбородок, пока их глаза не встретились.

– А если я не захочу туда?

– Не требуй от меня выбора. Не будь так жесток!

– Но ты требуешь от меня примерно того же самого.

Она зарылась лицом в его плечо и горячо стиснула мужа в объятьях. Декхан уже знал, каким будет его решение. Дженнет была для него гораздо важнее, чем все, что могли предложить Вульф или Теодор. Они полетят.

Но он вовсе не обязан стать Драгуном.

Часть третья. Плавильный тигель

XXXII

– Миси-сама!

Возвращение с края бездны было долгим.

– Миси-сама!

Настойчивый и требовательный, к тому же знакомый голос проник в его сознание. Но это не был телесный контакт.

– Миси-сама!

Высвобождаясь из холодных объятий бездны, Миси открыл глаза. Голова его была склонена, и, как и следовало ожидать, взор Миси упал на славный меч, лежавший у самых его ног. Сияние наполовину вынутого из ножен клинка обещало освобождение и от голоса, и от бремени здешнего мира, но, не отдавая себе самому отчета, почему он это делает, Миси отступил от края бездны.

Он поднял голову, настраивая себя должным образом, прежде чем покаянно склониться перед мемориальной памятной табличкой. Он ожидал увидеть второй меч из этой пары сжатым в крепкой хватке высокого черного человека, но меч лежал там, где он и поместил его, застыв плавным изгибом обшарпанных ножен в песке. Здесь не было ни одного самурая – одни глухре белые камни. И, как это ни странно, Миси было одновременно и тревожно и легко.

– Это ваш сын звал меня, Минобу-сенсей, но не ваш ли голос я слышу?

– Миси-сама?

– Хай, Киемаса-сан. Я слушаю тебя.

– Я боялся, что опоздаю. – Киемаса Тетсухара подошел ближе. На юноше была темно-серая форма воинов Дома Куриты; тяжелый, плотный материал защищал от холода пещеры и делал тело юноши немного неуклюжим. Невзирая на холод, капли пота стекали по его гладкой черной коже. – Я так и думал, что вы изберете эту дорогу, и захотел отговорить вас от этого.

– Ты рассчитываешь, что со мной тебе больше повезет, чем мне когда-то – с твоим отцом?

– Надеюсь.

Улыбка озарила лицо юноши. Было в его улыбке что-то располагающее, что, вне сомнения, уже позволило ему обзавестись немалым количеством друзей. В памяти Миси невольно возник ребенок, которого он когда-то знал, и в глубинах памяти возник силуэт давно умершего отца этого ребенка. Но на лице Минобу редко можно было встретить улыбку. Отогнав воспоминания, Миси заговорил:

– Думаешь, они придут на помощь твоим доводам?

Встревоженный взгляд Киемасы скользнул за спину Миси, оценивая настроение людей, пришедших вместе с ним. Они не поддержали его ни словом, но Миси спиной чувствовал их тревогу.

Нервничая, Киемаса провел кончиком языка по губам и произнес:

– Я убедил их, что есть еще другие возможности. Так что последнее, что вы могли бы сделать, – это дать нам шанс. Поговорить с нами. Если мы не сможем убедить вас, что это – ваш путь, то не станем вмешиваться. Любой из нас почтет за честь стать воином кайса-ку-нин.

– Очень хорошо.

Миси сосредоточился, набирая силы, необходимые для последнего испытания. Выпрямившись, он обернулся к небольшой толпе, над которой в морозном воздухе витал тревожный парок дыхания. Он поклонился им.

Ответное приветствие группы прозвучало вразнобой – каждый придерживался собственной манеры. Большинство из них носили форму воинов Дома Куриты, хотя в толпе пестрели нашивки различных подразделений. Несколько человек были в униформе наемников, а один даже в белых одеждах гвардейца Звездного Братства. Одежда и амуниция прочих ничем особенным не выделялись.

Здесь были люди самых разных возрастов. Некоторые были молоды, даже слишком, чтобы принимать участие в старых боевых походах. Многие из этих самураев происходили из нового поколения воинов, выросших на рассказах о том, как Теодор возродил из пепла армию Империи Драконис. С другими он был знаком еще с Диерона. И еще несколько человек – его бывшие соратники по Ркжену. Он поклонился одному из них отдельно.

– Кумбан-сан.

– Хай.

– Он не может поблагодарить вас, так что я сделаю это за него.

– Не стоит благодарности. Это и так является большой честью для меня.

Кумбан поклонился еще раз и отступил назад в знак особого почтения.

– Вы один из тех, кого мы чтим, Миси-сама, – молвил Киемаса. – Мы знаем о вашем отмщении и обо всем, что вы сделали для того, чтобы честь моего отца была восстановлена. Смерть Такаси освободила нас от данных ранее клятв. И прежде чем присягать новому Курите, мы решили прийти к вам. Мы готовы с вашего позволения присоединиться к вам. Вы человек редкого благородства, и мы хотим, чтобы вы вели нас по пути воина – пути чести.

Миси вперился взглядом в ожидающих его ответа ку-ритсу. Он видел в их глазах надежду и страх отказа, он видел там жажду славы. Обостренная чувствительность позволяла ему различать и оттенки их настроения.

Все до единого они были воинами и хотели идти по дороге смелых и самоотверженных. Тайком, избегая презрения соратников и друзей, они сбежали из казарм, чтобы присоединиться к полубезумному скитальцу, вне сомнения, поклоняясь ему, точно какому-нибудь воителю-святому. И все же они оставались какими-то озабоченными.

Громадная пещера и жуткое эхо, что блуждало в ней, вызывали в самом деле беспокойство, но сердцу истинного воина не подобало трепетать и здесь. Он решил, что именно это послужило причиной их волнения.

Миси понял, каким он предстал перед их глазами. Словно аскет, бросающий вызов всем стихиям, он, невзирая на холод, носил одно легкое кимоно, и было оно белым – цвета смерти. Одежды его широки и свободны, грудь и руки оставались открыты всем ветрам вместе с многочисленными шрамами, которыми успела отметить его жизнь. Мертвенно-белый шар – все, что осталось от левого глаза, – отпугивал тех, что помоложе, они боялись встретить его взгляд. Даже некоторые из тех, кто знал его прежде, вздрагивали и опускали глаза под его взором.